– Неужели все можно вернуть?

Дядя Паша сдвинул кепку на затылок:

– Начни с чистого листа, вот что я тебе скажу. Это никогда не поздно.

– Ты ведь сам говорил, что времени может не хватить.

– Говорил, – не стал отпираться дядя Паша. – Вот теперь послушай это.

Он расстегнул баян и заиграл ту самую мелодию, которую Ян столько раз слышал на улице.

– Вспомнил, – не прекращая игры, говорил дядя Паша. – Все до последней ноты! А вчера играл в переходе, мужик ко мне подходит, ну, постоял, послушал, а потом говорит, я, мол, режиссер, хочу эту музыку в фильм свой вставить. Ну, как это? Саундтрек сделать. Понимаешь? То, что ты от души делаешь, никогда не пропадет. Найдет выход. Так что нос не вешай. Строй новую улицу, только на этот раз по уму все делай. Гляди-ка!

Ян снова огляделся – очертания вокруг стали гораздо яснее и даже вполне узнаваемы. Конечно, это была не та волшебная улица, а вполне конкретная московская, именно та, на которой стоял будущий клуб. Ян увидел идущего к нему Игоря.

– Ого, я и не заметил, как ты вышел, – сказал Игорь. – Ну, что скажешь? Про место? Эй, ты чего потерянный-то такой?

Ян беспокойно озирался кругом:

– А где дядя Паша? Он же вот тут стоял только что!

– Какой дядя Паша?

– Ну, наш. С района.

Игорь чуть подозрительно смотрел на Яна.

– Ты что, меня в ответку разыграть решил?

– Я серьезно. Дядя Паша, такой пожилой гармонист, все время у «Пьяного» тусовался!

– У нас на районе нет никакого дяди Паши гармониста. И никогда не было. Ян, ты в порядке?

Ян сильно потер ладонями лоб.

– Ты с этими бабами ничего не принимаешь? Ну, для тонуса, для настроения? – продолжал выспрашивать Игорь.

– Все путем.

– Точно?

– Да. Что Аркадий сказал?

– Просил заехать сегодня. За дизайн нового клуба потрещать. Так что настраивайся на креатив. Нужно Аркадию такую идею выдать, чтоб кипятком ссал. Сможешь?

– Смогу, – ответил Ян. – Все с чистого листа начнем.

– Вот это правильно. Поехали?

– Езжай вперед. Я еще тут побуду.

– Ну, давай. Ключи в двери торчат.

Игорь уехал, а Ян снова вернулся в клуб. Озирая шершавые

от штукатурки стены, он ощущал внутри себя ту самую бело-

вьюжную пустоту, как будто он только что умер и готовился

родиться снова.