Бок болел — похоже, Грогган всё же сломал мне нижнее ребро. Бежать с Литессой на плече становилось всё тяжелее и тяжелее. Волшебница еле дышала, и я не мог сказать с уверенностью, проживёт она ещё пять минут или нет.

«Мне показалось, или я слышал голос Кира? Наверное, показалось, потому что он не мог дотуда добраться. Но кто тогда открыл двери?..»

Мои мысли прервались, когда до меня донеслись звуки боя. Преодолев поворот, я вбежал в вытянутый зал, в противоположном конце которого кто-то сражался. Я пригляделся — Рэн! Вызвать альтера он не мог, но скорости ему всё ещё было не занимать. Трое его противников погибли ещё до того, как я успел подбежать вплотную.

— Рэн!

— Что произошло? — спросил пуэри, принимая на руки мою ношу. — Она жива? Грогган жив?!

— Она пока жива. Грогган ещё живее, — сказал я, читая в глазах охотника… настороженность? — Некогда стоять, надо бежать!

По лицу Рэна пробежала тень, он словно хотел что-то сказать, но не решался. Я стиснул зубы от боли и усталости:

— Ну говори же, в конце концов!

— Кир ушёл на разведку, но так и не вернулся.

— Вот же… Значит, дверь открыл он! Надо его найти! — не задумываясь, выкрикнул я, но наткнулся на тяжёлый взгляд пуэри:

— Я дошёл сюда только потому, что все остальные двери закрыты. И мне кажется, он сделал это специально.

В одну секунду я стою, хлопая глазами, а в следующую на меня обрушивается понимание.

— Пошли найдём его! — рыкнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

— Мы не пробьёмся! — неожиданно резко ответил Рэн, схватив меня за рукав. — Он сделал это, чтобы дать нам время, неужели ты не понимаешь? Нам нужно уходить!

— А-а-а, проклятье!!! — в бессилии я пнул попавшийся под ноги труп. — Кир!

— Уважай его выбор! — продолжал говорить пуэри, но я почти не слушал. — Идём!

Он побежал по коридору и я, постояв пару секунд, ещё раз скрипнув зубами, побежал следом.

Неправильно, всё неправильно! Мы пришли сюда в наивной надежде одержать верх, но сил едва хватает унести ноги. И то не всем… Литесса ранена, а Кир — Кир вообще никогда отсюда не выйдет! Я думал, что блокировка магии сыграет мне на руку, сравняет шансы, но оказалось, что без магии эту тварь и не убить вовсе. А теперь нам остаётся только бежать, как побитым псам, чем дальше, тем лучше и забиться там в глубочайшую из нор, ведь стоит убрать Гроггана, как придётся встретиться с самим Тринероном!

Плохо соображая, что делаю, я обогнал Рэна на повороте. Бежать оставалось совсем недолго — мы уже преодолели памятный перекрёсток, где всё так же никем не тронутые лежали семь мёртвых тел.

Я только вознамерился спросить охотника, почему он оставил Арджина одного, как услышал впереди подозрительный звук.

Предчувствуя неладное, я пробегаю последний поворот…

… чтобы увидеть, как громила в красном доспехе вонзает спату в спину стоящего на коленях разведчика.

Это стало последней каплей.

Рассудок вернулся ко мне, когда Рэн оттаскивал меня от последнего из убитых врагов — я рубил его на части. Пять тел, один убит самим Арджином, остальные — мной. Во рту застыл отвратительный железный вкус, кровь покрывала меня с ног до головы, своя и чужая — каждому врагу я отсёк или размозжил голову, отрубил несколько конечностей, это не говоря уже о колотых ранах…

Придя в себя, с трудом переставляя ноги от боли и усталости, я добрался до тела давнего друга. Его глаза были открыты, но уже остекленели. Удар клинка пришёлся в сердце, поэтому Арджин умер быстро. Почти безболезненно.

Впервые в жизни мне захотелось рыдать, но я не мог — только судорожно вздыхал и шарил невидящим взглядом вокруг себя, словно надеясь найти хоть что-то утешительное. Но на глаза мне попался только Рэн, который даже не сел, а упал рядом с широко раскрытыми глазами.

— Когда мы услышали крики из коридора, он сказал мне бежать туда, — охрипшим голосом сказал он. — Что Кир, наверное, попал в беду, а сам он идти всё равно не может…

— Нужно бежать отсюда, — сказал я, не слыша себя. — Быстрее. Сейчас же. Не могу больше здесь находиться.

Рэн, посмотрев на меня мутным взглядом, кивнул.

— Бери Литессу, я возьму Арджина.

— Зачем?

— Надо.

Когда-то давно, в одном из разговоров разведчик признался мне, что после смерти не хочет гнить в земле. Что он предпочёл бы сожжение — так поступали с павшими товарищами воины Трон-Гарада. Какая же ты всё-таки тварь, судьба. Он не мог знать тогда, что умрёт от руки имперца, и что хоронить его буду я.

Едва мы удалились на достаточное расстояние, где снова стал доступен Эфир, я сжёг тело Арджина в магическом огне. «Интересно, что стало с Киром, — я глядел на пляшущие языки пламени. — Надеяться, что он выжил — глупо. Может, он хотя бы умер так же легко?»

Отражение тоже больше не появилось. Неужели, и он погиб? Если так, то он, пожалуй, единственный, по кому я точно не стану лить слёзы.

Я чувствовал себя сволочью. Такой, которую сам бы с радостью сбросил в яму с волками. Почему? Да потому что должен был поступить так, как поступил. Впопыхах сжечь тело одного друга — на колдовском огне, как какую-то химеру. Бросить другого на растерзание кучке человеческих отбросов. И всё это — без сомнений, не теряя времени на сантименты. Ради «общего блага». Тех, с кем я прошёл столько лиг, кому вверял свою жизнь, и кто вверил мне свою, я променял на какую-то там надежду. На абстракцию. На пустой звук…

Может это даже хорошо, что мне некогда их оплакивать. Не буду чувствовать себя ещё и лицемером.

— Что теперь? — спросил Рэн.

Он только что закончил менять повязку не приходящей в сознание Литессе. Я заживил её рану, но восполнить кровь из воздуха не мог, так что волшебница пребывала в состоянии, близком к коме. Это всё, что я мог для неё сделать.

— Уходим с острова.

— Куда?

— Хоть куда. Здесь нас найдут очень скоро.

— Эфирными Тропами?

— Не вплавь же. Бери Литессу.

Повинуясь моему жесту, пространство выгнулось нам навстречу, и через несколько мгновений сфера энергетического вакуума провалилась в Эфир, унося нас прочь от Одинокого Вулкана.

Стук в дверь ненадолго прекратился, и Кира это даже вырвало из оцепенения. Неужто им надоело?

Однако спустя несколько секунд в дверь гулко ударило нечто тяжёлое. «Ручной таран принесли, — поморщившись, подумал Кир. — Металлический. Долго искали. Скоро пробьются, значит. Всё равно слишком быстро… Хотя, чего ты ждал, Рыжий? Что тебе дадут тут умереть от голода и жажды?»

Крякнув, гном встал на ноги, поднял секиру. «Враги штурмуют наш оплот — спаси, копатель, наш народ!» — слова старой песни копателей сами собой всплыли в памяти, и Кир сжал зубы. — «Чтоб мирно спали под горой, идти тебе в кровавый бой».

Он сделал всё от него зависящее, смиренно принял судьбу, и страх смерти, долгие месяцы мучивший его, почти исчез. Потому что обратной дороги для него больше не существовало.

Он знал, за что умирает.

Каменная дверь от очередного удара пошла трещинами. «Эдак они до меня долго будут добираться, — подумал копатель и сплюнул. — Не хочу больше ждать».

Киримор воткнул рукоять секиры рядом с обломком рычага и потянул, приведя механизм в действие. Дверь, искривлённая повреждениями, медленно поползла вверх.

Стоящие за ней солдаты взволнованно переговаривались и бросили таран на пол, дожидаясь, пока в комнату можно будет пролезть. Кир уже ожидал их, напружинившись в боевой стойке.

— Ну, подходите, черти! — рявкнул он, мысленно прокручивая всё ту же песню.

Первые двое молодцов налетели на гнома разом, но тот встретил первого неожиданным ударом сверху вниз, а второму дал подсечку раньше, чем тот успел атаковать.