— Это да, — согласился охотник. — Но ты что, просто закроешь глаза на это невероятное изменение?

— А что ещё мне прикажешь с этим делать? У меня версий нет. А у тебя?

Пуэри вздохнул, отвернулся и долго смотрел в звёздное небо. Я последовал его примеру. Спустя пару минут он снова заговорил:

— Какое-то событие, произошедшее за последние сутки, спровоцировало тысячекратную асессию. Надо понять, какое.

«Ты ещё не знаешь, что это не первый случай, — подумал я, решив пока не раскрывать своих догадок. — И что тогда тоже случилось нечто, заставившее меня прыгнуть выше головы».

— Когда-нибудь всё разъяснится, — изрёк я, сам поразившись туманности фразы.

— У меня для тебя есть новости, — сказал пуэри, и я понял, что речь сейчас пойдёт о чём-то совершенно ином.

— Надеюсь, не плохие.

— Тут как посмотреть, — уклончиво отозвался Рэн, блуждая взглядом перед собой.

— Не томи уже, — вздохнул я.

— Ты часом не знаешь, кто отец Лины?

Моя голова сама по себе повернулась в его сторону.

— До сегодняшнего дня думал, что это тот человек, которого упомянула Литесса. Но, судя по её же словам, он просто был приставлен к девочке в качестве охранника.

— Тут ты, скорее всего, прав, — охотник поморщился. — Но настоящего отца Литесса мне так и не назвала.

— Ты спрашивал? — я удивился.

— Да, — пуэри опустил глаза. — Я наблюдаю за Линой с момента нашей встречи. Сначала я не мог понять, что меня настораживает, но когда понял, молчать уже не смог. Спросил. Литесса только посмотрела на меня и сквозь зубы выдавила: «Не твоё дело». Мне показалось, эта тема ей вообще неприятна. Тогда я спросил: «Он хотя бы человек?». Вместо ответа на меня посмотрели, как на идиота.

— Не пойму, к чему ты клонишь? — спросил я, начиная закипать. — Ты можешь мне нормальным языком сказать, что не так с Линой?

— Ты не заметил, что ли? — удивился Рэн. — Она же наполовину пуэри!

— Чего? — теперь я посмотрел на охотника как на идиота. — Нет, исключено. Прости, друг, я знаю, что ты хотел бы в это верить, но пуэри тут не при чём.

— Да ну?

— Она обычная девчонка с Даром, — сказал я с нажимом. — И была ей с момента нашей встречи.

— Обычная дочь архимагессы Ордена, — усмехнулся охотник. — Да ты просто посмотри на неё! Цвет глаз. Необычная для человека сила. Даже в чертах лица есть что-то нечеловеческое! Может она и казалась тебе обычной, но теперь-то разуй глаза!

— Да обычная она, — повторил я менее уверенно, перебирая воспоминания о Лине начиная с самой встречи. — Была. Пока мы не попали в тот храм. Кстати! — меня осенило. — Может ты мне объяснишь, что там произошло?

Пришлось подробно рассказать ему о событиях той ночи, когда Лина обзавелась пятном на ауре, а я — головной болью, с ним связанной. Рэн слушал не перебивая, но лицо его то мрачнело, то бледнело, то выражало радость, и я отчётливо видел, что ему есть, что сказать.

— Тогда всё понятно, — бросил он, стоило мне закончить. — Хорошие новости, очень хорошие.

Он едва не прыгал на месте от нетерпения. Никогда не видел его таким.

— Ну и?!

— Это был не храм, — сказал он, безуспешно пытаясь задавить лезущую на лицо улыбку. — То, что ты описал, очень похоже на усыпальницу, построенную моим народом.

— Поясни, — поторопил я, плотнее кутаясь в шубу.

— Наши храмы строились не на земле, а на самых высоких из воздушных островов, потому что там мы ощущали себя ближе к Творцу. Усыпальницы, напротив, строились как можно ближе к поверхности земли или даже под ней — потому что там спокойнее душам, отдыхающим после жизни в теле.

— Э-э-э… извини… «после жизни в теле»?

— Для вас это звучит странно, я знаю, — кивнул Рэн. — Каждый орумфаберец готовился к смерти заранее. Нам хватало прожитых лет, поэтому, когда телу наставало время умирать, пуэри спускался в усыпальницу, ложился на алтарь, где Говорящий-С-Душами извлекал его душу и погружал в сон. Тело после этого сжигали, а души оставались в блаженной неге на сотни и тысячи лет.

— И зачем это?

— Затем, что будучи правильно извлечённой, душа способна жить и дальше, пусть не в теле, пусть в постоянных грёзах, но жить, и вполне счастливо. Это такое… посмертие, если я правильно подобрал слово. С возможностью вернуться к жизни.

— Даже так?

— Душа могла проснуться и захотеть вернуться в тело — например, чтобы завершить какое-то дело. Для таких «беспокойных» создавали гомункулов в полный рост, которые могли существовать до нескольких месяцев. Этого хватало с головой — однажды вкусившая неги душа всегда стремилась в неё вернуться. Иногда душа просыпалась просто чтобы узнать последние новости…

— Ладно, это всё очень интересно, — перебил я, — но причём тут Лина?

Рэн ненадолго задумался.

— Я думаю, некрот расшифровал ту часть записей, которая описывала ритуалы перемещения душ. Скорее всего, не полностью. Он планировал переместить душу из одного тела в другое, но у него всё равно бы ничего не вышло. Эти два процесса — извлечение души и её вселение — просто нельзя производить одновременно. Так что, прервав его заклятье, ты спас от смерти душу Лины и его разум тоже. Но он успел разомкнуть её ауру — и, наверное, туда успела просочиться одна из спящих душ пуэри. Нет, я ничего не утверждаю, не думай. Я не знаток в этой области. Но Лина точно меняется под влиянием того случая в усыпальнице. Судя по тому, что её тело перестраивается, а душа осталась в неприкосновенности, дыру в её ауре залатала магия алтаря, в котором и хранятся души пуэри.

— И что это значит для неё? — встревожился я.

— Скорее всего, ничего страшного, — пожал плечами охотник. — Но, опять же, я не знаток. Из того, что я успел увидеть, пока изменения исключительно полезные. Не удивлюсь, если Лина проживёт пару-тройку лишних веков. Ведь она, по сути, гибрид человека и пуэри, причём полученный не скрещиванием, а сращиванием.

— И получается, что она и впрямь наполовину пуэри, — закончил я его мысль, крепко задумавшись.

Версия Рэна выглядела пугающе убедительной. Она объяснила все странности, которые я замечал, но не мог увязать между собой. Изменения в Лине не были вызваны банальным взрослением. Просто природа пуэри, видимо, оказалась сильнее человеческой, и тело стало перестраиваться. Хотя анимы, например, у неё по-прежнему нет, как и альтера. Но надолго ли?

— Знаешь, что, — сказал я, сделав для себя необходимые выводы. — Помалкивай пока об этом. Не говори никому о том, что мы сейчас с тобой выяснили. Особенно Лине и Литессе — этим двоим вообще ни слова.

— Хорошо, — кивнул Рэн. — Но у меня тоже есть к тебе просьба.

— Конечно. Какая?

— Пообещай, что приведёшь меня в ту усыпальницу.

Глядя в его глаза, я понимал, зачем ему это и почему он просит этого так настойчиво — хотя никогда ничего не просил. И потому у меня даже не возникло сомнений по поводу ответа.

— Обещаю, ты туда попадёшь.

— Спасибо, — сдержанно сказал охотник, но я почувствовал, как огромный камень падает с его бесконечно одинокой души, которая, если я выполню обещание, станет не столь одинока.

И я всерьёз намеревался его выполнить.

Потому что никто во всей вселенной не должен быть так одинок.

Вернувшись с улицы, мы застали друзей за поглощением ужина, в котором особое место занимал кувшин с вином. Судя по подобревшим лицам Арджина и Кира, они начали ещё за готовкой, кружка Лины опустела лишь наполовину. Голоса звучали оживлённо, звонко и перемежались искренним смехом. Шутки и взаимные шпильки сыпались как из ведра. Несмотря на то, что компания подобралась пёстрая, она чудесно проводила время.

— Где вы ходите? — добродушно прогудел гном, завидев меня и Рэна. — Всё уже остыло!

Арджин поймал мой взгляд и, приблизившись, заговорщически спросил:

— Вина?

Я с готовностью кивнул.

Ужин и вправду оказался еле тёплым, но от того не менее вкусным. Я умял полновесную порцию и запил её кисловатым, но терпким напитком. На душе тотчас полегчало.