— Почти так. Когда один из сопровождающих нас копателей погиб, второй наотрез отказался идти дальше. Ни уговоры, ни подкуп, ни запугивание не помогли. Пришлось повернуть назад. На Лили мы натолкнулись совершенно случайно, когда я уже на это не рассчитывала. А Гэтсон просто застал меня врасплох, встретив совершенно не там, где я ожидала его увидеть. Дальше, думаю, рассказывать нет смысла.

Она была права. Картинка у меня в голове сложилась. Хоть и не полностью.

— Я тебе верю, — сказал я, нарушая затянувшееся молчание. — Но не доверяю. От того, что мы с тобой спасли друг другу жизни, ничего не меняется. Как и от того, что ты поделилась со мной полезной информацией, которую, кстати, ещё надо проверить. Тем не менее, я ничего не имею против вынужденного временного союза. Если ты ответишь на ещё один вопрос.

— Какой?

— Я понимаю, почему они не тронули Лину. Она была нужна им, чтобы выловить меня. Но ты-то почему осталась в живых?

Литесса немигающе посмотрела мне в глаза и пожала плечами.

— Не знаю. Как вариант, Вернон планировал принудить меня к сотрудничеству, используя дочь в качестве заложницы. Да и в оковах с жёлтым виртулитом я не больше, чем просто женщина. Может, Вернону показалось мало предательства, и он захотел сгноить меня в подземелье. Меня много раз допрашивали и даже пытали, но как-то без фанатизма. Я ничего им не сказала. Один раз передо мной вроде бы стоял Грогган, но я не уверена, что мне не привиделось. Теперь Фельедер наверняка получит от него по шапке за мой побег, — архимагесса злорадно усмехнулась.

Не могу сказать, что её ответ полностью меня удовлетворил. То, насколько удачно завершился мой самоубийственный план, вообще вызывало лёгкое недоумение — мне удалось не только вытащить Лину, но и освободить самую опасную заключённую Ордена. Я печёнкой чуял подвох, но понятия не имел, где именно он притаился. И Литесса тут вроде бы была не при чём.

— И что теперь? — пробормотал я себе под нос, задумавшись, но чародейка меня услышала.

— Теперь мы с тобой главная угроза для их предприятия. Нас будут стараться убить все, потому что Грогган захапал всю возможную власть: Орден, людей с Одинокого Вулкана, среди которых тоже есть сильные чародеи, вплоть до стражи. Ориентировки на нас троих наверняка висят на каждом углу.

— Если учесть могущество Гроггана, мы не то, чтобы способны сильно ему помешать, — заметил я. — Видела, что осталось от Квисленда?

— Видела, — Литесса поморщилась от досады. — Но если мы объединимся, у Гроггана появится повод для беспокойства. Два чародея восемнадцатой ступени — всё равно не один…

Вопрос «а кто второй?» застрял у меня в горле.

Эти помутнения, донимающие меня с самого пробуждения. Так бывает после асессионного рывка — когда силовой порог увеличивается, а организм ещё не привык к приросту энергии. Обычно всё ограничивается лёгкими головокружениями, но тут случай особый…

Я проверил себя специальным плетением и, поражённый, нервно сглотнул. Восемнадцатая ступень.

«Каких-то двое суток назад я был в самом начале двенадцатой, а теперь сразу на восемнадцатой. Причём, судя по всему, Литесса не знает о том, как я вырос. Значит, это случилось… когда?»

«И ведь не в первый раз уже, — перебил я сам себя. — Тогда, после прорыва на заставе, рывок продвинул меня на полторы ступени. А теперь на все семь. Так вообще бывает?»

«Нет, так не бывает, — пришло понимание. — Это не нормально».

Я закрыл глаза и откинулся назад, чтобы не показать остальным своего смятения. Не хватало только поднимать панику, когда все более-менее почувствовали себя в безопасности.

«Единожды — странность, дважды — закономерность. Рост моей силы зависит не только от времени, но и ещё от чего-то. Это симптом, но вот только какой болезни? И болезни ли? Может…»

Я открыл глаза и оглядел друзей. Пока мы с Литессой разговаривали, они по очереди вставали, уходили, приходили, перебрасывались короткими фразами вполголоса и создавали еле заметный фон, но теперь все как один смотрели на меня. Арджин и Кир — задумчиво, Лина — с молчаливым удивлением, Рэн — подозрительно.

— Заседание окончено, — возвестил я, поднимаясь на ноги. По телу бродила слабость, но ничего не болело. — Неплохо бы поужинать.

Все тут же зашевелились. Арджин с Киром, обмениваясь колкостями, направились на маленькую кухоньку, что примыкала к главной комнате. Литесса подозвала Лину, и они тоже о чём-то заговорили. Рэн устроился в кресле с книгой и уткнулся в неё, попутно выковыривая кинжалом грязь из-под ногтей. Я же, окинув взглядом их всех, подумал, что такой идиллической картины не видел уже давно. Чтобы не нарушать её своей тревогой, я тихонько выскользнул за дверь — захотелось подышать свежим воздухом и спокойно поразмыслить над всем, что принёс этот день.

Холодный, уже совсем зимний вечер встретил меня голубоватым светом Нира и точками звёзд, тонущих в непроницаемо-чёрном океане неба. Под сапогами скрипнул недавно выпавший снег, от хлопка двери с карниза сорвалась сосулька, которая разбилась вдребезги о сложенную у двери поленницу. Лёгкий ветерок порывом забрался за шиворот. Я плотнее укутался в накинутую шубу, пряча пальцы в складках — морозец, хоть и несильный, ощутимо кусал лицо и руки.

Оказалось, я вышел через заднюю дверь, поэтому перед собой увидел лишь несколько хозяйственных построек и за ними неровную полосу леса, что сплошным ковром покрывала холмы. С западной стороны небо всё ещё не потемнело до конца, поэтому мне удалось разглядеть вдали силуэты вершин Синих гор.

Здесь было тихо и спокойно. Буквально на миг я смог представить, что нет в моей жизни никаких Орденов, Грогганов, мытарства и бесконечного бегства, а есть тихая размеренная жизнь в глубинке, где ровным счётом ничего не происходит. И от этой мысли даже в груди защемило — так захотелось, чтобы выдумка оказалась правдой, а правда — выдумкой, которая родилась от скуки.

Я не торопясь обошёл корчму и вышел на обширный двор, который вполне мог претендовать на звание площади. С одной его стороны притулилась искусственная берёзовая рощица, где стояло несколько скамей, я уселся на одну из них, даже не потрудившись очистить сиденье от снега.

Кроме рощи двор по периметру обступали конюшня, сам постоялый двор, его боковое крыло, внушительных размеров склад и ещё какое-то строение, назначение которого мне так и не удалось опознать. С восточной стороны к площади вела дорога, вливающаяся в тракт. Судя по всему, летом здесь разворачивался настоящий рынок, а на постоялом дворе нередко останавливались важные персоны — иначе зачем в захолустной корчме такие удобства? Но сейчас площадь пустовала, за исключением пары телег да простенького экипажа. На улице, несмотря на не такой уж поздний час, не было ни души. Кто-то пел и хохотал в общей зале, откуда из окон лился ровный свет. Кто-то до сих пор возился и переговаривался в конюшне. Но снаружи сидел только я.

Именно поэтому я резко обернулся, когда услышал за спиной скрип снега.

— Это я, — сказал Рэн и сел рядом.

Пуэри оделся куда легче, чем я, но холод его будто бы не трогал. Сквозь тёплый нейратский нашейник едва заметно просвечивала желтоватыми отблесками анима — теперь заметить её представлялось возможным лишь в темноте.

— Восемнадцатая ступень, значит, — без вступления сказал он, разглядывая стоящий перед нами экипаж.

Я хмуро кивнул.

— Откуда такая бешеная асессия? Дай-ка посчитаю, — пуэри замолчал на несколько секунд. — Твоя сила увеличилась минимум в семьсот двадцать девять раз. За сутки. — Рэн перевел взгляд на меня и сделал многозначительную паузу. — Ничего не хочешь мне сказать?

— Очень хотел бы. Сам не знаю, как это объяснить, — ответил я, соображая, как бы повыгоднее сменить тему.

— Да как же тут объяснишь? — продолжал пуэри, усмехнувшись. — Так же просто не бывает. По всем законам так быть не должно.

— Знаешь, — мне вдруг стало смешно, — с тех пор, как мы с тобой встретились, и ты истолковал мне реакцию Оракула, нас такое уже удивлять не должно. Чего с меня взять, если я даже появился на свет непонятно как?