Литесса подняла голову и прошипела, прожигая человека взглядом:

— Пошёл прочь! Ты, выродок! — она перешла на крик. — Видел, к чему ты её привёл? Так ты обеспечил её безопасность? Моя единственная дочь погибла, а всё из-за тебя, мразь!

Вместо ответа Энормис нагнулся и дал женщине звонкую пощёчину.

— Встань. — повторил он, не изменив тона.

Это подействовало. Чародейка прерывисто вздохнула ещё пару раз, взяла себя в руки и поднялась.

— У тебя остались силы? — холодно спросил человек.

Литесса, уткнувшись лицом в ладони, сначала хотела отрицательно помотать головой, но в итоге кивнула.

— Помоги Арджину. Я пуст.

Архимагесса склонилась над потерявшим сознание разведчиком, чтобы наложить исцеляющие чары, а Энормис повернулся к Рэну и Киру:

— Соберите всё, что может пригодиться в пути. Нужно выдвигаться.

— Куда ты собрался? Бежать? — спросила Литесса злобно.

Но Эн только отвернулся, оглядывая на поле боя. Он молчал долго, пуэри даже подумал, что тот уже не ответит. Лишь спустя несколько минут чародей сказал:

— Бегство только что утратило всякий смысл.

И добавил, так тихо, что расслышал, наверное, только пуэри:

— Всё утратило.

Прежде чем уйти, он несколько раз обошёл то, что осталось от постоялого двора в слепой надежде найти следы Лины, которая успела выбежать перед взрывом. Но нашёл лишь её опалённый кинжал, который выбросило в один из сугробов.

Остальные в это время собирали припасы — они обнаружились в уцелевшем здании. Брали всё, что посчитали нужным. Кроме них пятерых на всём постоялом дворе не выжил никто.

Отряду удалось уйти раньше, чем на шум сбежались дружины и адепты Меритари. Для Рэна стало новостью, что участвовал в атаке не Орден — осматривая тела убитых людей в красном, Литесса опознала в них жителей Одинокого Вулкана. Она ткнула в вышитую на их одежде эмблему — равносторонний многогранник, вписанный в правильный треугольник, который в свою очередь вписан в круг — и назвала её геминмоном. Мол, этот символ на протяжении веков появлялся то тут, то там, но впервые упоминание о нём появилось именно в повествовании о заселении Одинокого Вулкана. Энормис молча выслушал её и долго смотрел на символ, не шевелясь, а потом сказал:

— Замечательно, — и ушёл, не оборачиваясь.

А Рэн, глядя на него, подумал — как же всё теперь изменится. Даже спустя часы после трагедии он ощущал, что всё стало по-другому, и как раньше уже никогда не будет. Потому что Энормис, связующее звено их пёстрой компании, в одночасье стал другим человеком. Ещё вчера он хотел спокойной жизни в глуши, а теперь устремился к Одинокому Вулкану, чтобы вести войну, которая на самом деле была ему не нужна.

Откуда чародей взял силы двигаться дальше, да ещё и вести за собой остальных, пуэри мог только догадываться. За несколько дней, что они шли, а потом, раздобыв лошадей, скакали на север, Энормис практически не открывал рта. Даже Литесса, поначалу разбитая, со временем оправилась, немного воспрянула духом и стала включаться в беседы. Но — не Эн. Его всё перестало интересовать. Он не откликался даже когда к нему обращались напрямую, словно не слышал, а если отвечал на вопросы, то не оборачиваясь и всегда односложно. То, что вело его вперёд — месть ли, безысходность ли — не разжигало в нём жажды достижения цели. Несмотря на внешнюю твёрдость и непоколебимость, какая-то его часть перегорела, сломалась, и не нужно было долго размышлять, чтобы понять, какая именно.

Рана Арджина оказалась куда серьёзнее той, что получил Энормис, поэтому пришлось проводить лечебные сеансы на каждой стоянке в течение четырёх дней. Однако в итоге сокол полностью поправился.

На пятые сутки путников настигла метель, спрятавшая в молоке далёкие пики восточного хребта, и не прекращалась три дня к ряду. Тракт изрядно опустел к декабрю и местами оброс снежными наносами высотой с гнома. Приходилось пробираться через них, теряя время, потому что сойти с дороги означало и вовсе увязнуть в сугробах.

Лишь спустя восемь дней после побоища они свернули в безымянную деревню, чтобы пополнить припасы и как следует отогреться. Литесса сплела очень стойкий морок, скрывший их отряд под видом пятёрки нейратских наёмников, так что они больше не опасались быть узнанными и остановились в лишь чудом не закрывшейся на зиму корчмушке. В ней оказалось всего три съёмных комнаты, из которых пустовала только одна. Хозяин опасливо косился на хмурую вооружённую компанию и явно боялся неприятностей, а потому заискивающе лепетал что-то про гнилые полы и мышей, пытаясь оправдаться, но его никто не слушал — всё лучше, чем ночёвка на улице.

В комнате пахло плесенью, гулял по низу сквозняк, и лежачих мест для пяти человек в ней, конечно же, не было, поэтому Энормис, Кир и Рэн улеглись на вытребованных у хозяина топчанах, которые заняли почти весь пол. Сразу после небогатого ужина все легли по местам. Быстрый сон пришёл только к Киру, остальные лежали молча, и каждый думал о своём.

— Может, не стоит сразу идти на Одинокий Вулкан? — сказала вдруг Литесса. — Если мы встретим там Гроггана, нам всё равно с ним не справиться.

— А что ты предлагаешь? — отозвался Рэн, который тоже не единожды задавался озвученным чародейкой вопросом.

— Остановиться и поискать другие пути. Может, нам удастся нащупать способ помешать ему, не ввязываясь в драку.

— Так или иначе, это приведёт нас к встрече с ним, — вдруг сказал Энормис. Пуэри видел, как лунный свет из окна отражается в его глазах, глядящих в пустоту.

— Вы не задумывались, как ему удалось найти нас? — подал голос Арджин.

— Скорее всего, случайно, — отозвалась Стальная Леди. — Иначе вслед за первым отрядом прибыл бы второй. Нет такого заклятья, что опутало бы собой весь мир.

— Я бы не был так уверен, — возразил Рэн.

— Будь у него такое заклинание, он уже нашёл бы и собрал все протоэлементы.

— Чушь, — бросил чародей равнодушно. — Эссенции в принципе нельзя найти с помощью магии. По отношению к ним вся материя Нириона вторична. И энергия — тоже. Заклятье для поиска протоэлементов должно быть основано на их же составляющей, что само по себе является абсурдом.

— Как же он их ищет? — спросил Арджин.

— По старинке, — ответила за Эна Литесса. — С помощью соглядатаев, которые скрупулёзно собирают слухи и мифы, а потом складывают картинку воедино. Те эссенции, что плавали на поверхности, он уже нашёл. Значит, на поиски остальных Первых, спрятавшихся намного лучше, у него уйдёт намного больше времени.

— Это нам на руку, — сказал пуэри. — Может, имеет смысл начать поиски протоэлементов?

— И надеяться, что нам повезёт больше, чем ему со всеми его ресурсами? — фыркнула Литесса. — Пальцем в небо, Рэн. Шансы ничтожны.

— Меня смущает то, что, по словам Гроггана, протоэлементов шесть, — задумчиво пробормотал Эн, — а не семь.

— Намекаешь на эссенцию Материи? — спросил охотник, заинтересовавшись.

— Именно.

В комнате надолго повисла задумчивая тишина. Она настолько затянулась, что к тому времени, как Литесса снова заговорила, Арджин успел провалиться в сон, о чём поведал его равномерный сап.

— Раз уж ты заговорил, — сказала женщина неподвижно лежащему чародею, — ответь на мой первый вопрос. Зачем мы сейчас идём на Одинокий Вулкан?

Ученик Мага лежал неподвижно, немигающим взглядом вперившись в потолок. Рэн думал, что он опять промолчит, но ошибся.

— Хочу посмотреть на Средоточие. Всё вокруг него крутится, не зря же Грогган его захватил чуть ли не первым делом.

— И ты готов с ним встретиться?

— С Грогганом? Конечно. Я его убью, — Энормис сказал это так, словно эта мысль не возбуждала в нём ни малейшего интереса. — Или умру, пытаясь.

— Самоубийством ты миру не поможешь, — тихо вздохнула Литесса.

На несколько секунд снова повисла тишина.

— Она тебе снится? — вдруг спросил чародей.