— Я настроил охранные круги и ушёл не так уж далеко.

— В лагере тебе не думалось? — продолжал наседать Кир, хотя и сам прекрасно знал, почему чародею «не думалось» в присутствии остальных.

Эн бросил тарелку в опустевший котелок и внимательно заглянул в глаза каждому смотрящему на него спутнику. Арджин не выдержал — отвёл взгляд.

— Так, парни, у нас что-то не так? Давайте, выкладывайте.

Все переглянулись, и почти сразу Рэн подал голос:

— Ты какой-то странный в последнее время.

По лицу Эна пробежала мимолётная улыбка:

— Да, знаю. Это после встречи с Явором. Я же говорил, он реморализовал меня.

Арджин опустил голову. Ему не особо верилось в то, что Бог-отец заявился в глубину Острохолмья, чтобы поговорить с каким-то человеком. Это мало того, что звучало как святотатство, так ещё и казалось невероятным по своей сути.

Очевидно, заметив сомнения на лицах спутников, Эн вздохнул:

— Да перестаньте. Я же предъявил вам доказательства. Как вы ещё объясните то, что вошли мы в замок вечером, но почти сразу наступило утро? Он вас заморозил, пока говорил со мной и отправлял на берега Бирюзового моря.

— Ты понимаешь, что это всё звучит как хренов бред сумасшедшего? — не выдержал Кир.

Арджин медленно обвёл глазами замерших соратников. Если дело доходило до подобных интонаций, в каком-нибудь трактире всё закончилось бы не иначе, как потасовкой.

Но Энормис, ломая все устоявшиеся модели поведения, неожиданно зевнул и прилёг на землю:

— Да, наверное. Но только звучит. Я не могу вам больше никак объяснить то, что произошло, у меня фантазии не хватит. Но согласитесь, если принять мою теорию, то она выглядит логичной.

Снова переглянулись. Да, тогда всё сходится. Но если кучу дерьма на крыльце объяснить проказами домового, а не соседа, для многих это тоже будет выглядеть убедительно.

— Хорошо, — примирительно поднял руки Рэн. — Мы слышали, как сегодня ночью ты разговаривал с кем-то. Как ты это объяснишь?

Чародей поморщился — ему явно не нравилось, куда съехал разговор.

— Я же специально ушёл, чтобы не мешать вам спать. Говорил сам с собой. Мысли вслух, понимаете?

— Нет, ты говорил так, будто кто-то сидел напротив тебя, — гнул своё гном, и на лице его читалась смесь страха, недоверия и разочарования.

— На сколько дней у нас осталось провизии? — Эн неожиданно поднял голову. — Самое позднее завтра вечером мы подойдём к побережью океана, и дотуда нам хватит. Но как быть дальше?

Над стоянкой повисла мрачная тишина. Кир сверлил взглядом чародея так, словно тот ему всю жизнь испортил. Рэн спрятал нос в ладонях и смотрел перед собой, не мигая. Арджин внутренне ругался всеми непристойностями, какие только знал, и лихорадочно соображал, что делать дальше. Но Литесса — Литесса по-прежнему сохраняла полную невозмутимость, чем успела насторожить не только разведчика, но и, кажется, самого Эна.

Энормис, понаблюдав за этой картиной какое-то время, пожал плечами и сказал:

— Вы думаете, я свихнулся. Мне иногда и самому так кажется. Клянусь вам всем святым, что у меня есть и было — это последствия встречи с Явором. Одно могу сказать с уверенностью — здесь не о чем беспокоиться. Я ничего не забыл, просто немного… изменился, причём не по своей воле. Моя цель всё ещё не дать Гроггану развалить наш мир. Если верить Явору, он хочет преобразовать Нирион в энергию для своего хозяина — и это нам не нравится, верно? Ему нужно помешать, но без вас я не справлюсь. Вы все, каждый из вас, — тут его взгляд чуть задержался на архимагессе, — очень важны для меня, правда. Получается так, что кроме нас помешать Гроггану никто не может. Само наше предприятие кажется безумным, но какие альтернативы? Поворачивать уже поздно. Помощи тоже ждать неоткуда. Придётся разбираться самим, действовать по обстоятельствам. Так что нам сейчас лучше не обращать внимания на мелочи вроде моего поведения, а думать о том, как мы будем действовать. Нам нужен план, причём такой, чтобы наш летящий в Бездну мир всё-таки в неё не рухнул. Ещё лучше, если мы все при этом выживем. Давайте лучше сосредоточимся на этом.

Эта обстоятельная речь немного успокоила Арджина и остальных. Эн рассуждал как здоровый человек или очень умело таковым притворялся. И во многом — если не во всём — он был прав.

На лицах Рэна и Кира всё ещё блуждала тень недоверия, и гном даже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг заговорила Литесса. Спокойно и без видимых сомнений.

— Я вообще не понимаю, с чего вы взяли, что с ним что-то не так. Он стал чуть веселее — так мне лично это больше нравится, чем наблюдать его кислую мину. Говорит сам с собой — ну и что, мне давно за двести, я иногда во сне наизусть трактаты по эфирным слоям проговариваю. По-моему, вы себя накручиваете. Это всё от нервов. Спокойнее надо быть.

Четыре пары глаз уставились на неё. Три — с изумлением, четвёртая, Энормиса — с лукавым прищуром. Арджин, в чьё поле зрения попали все участники беседы, заметил, как чародей едва заметно кивнул Стальной Леди. Та не отреагировала.

— Но они правильно сделали, что подняли эту тему, — сказал чародей. — Если возникают вопросы, лучше их задавать. Сейчас не самое лучшее время для размолвок, их нужно устранять сразу.

На этом разговор заглох. Разведчик подумал про себя, что они, возможно, и вправду поторопились с такими категоричными выводами. Рэну, судя по всему, тоже полегчало. И только Кир мрачно уставился в сцепленные в замок руки, думая о чём-то своём.

Океан шумел беспокойными волнами, омывая покрытый снегом берег — узкую белую полоску между водой и оставшимся позади Острохолмьем. Изо рта вырывались облачка пара, гонимая ветром прохлада оставляла на лицах румянец. Дышалось легко, даже несмотря на сплошную пелену светло-серых облаков — ведь здесь они были настоящими, а не хмурыми проявлениями погодной аномалии.

Литесса пробежалась взглядом вдоль берега в поисках каких-нибудь построек, но сколько охватывал глаз вокруг простирались лишь голые камни. Наверное, бывшие имперцы строили свои корабли где-то в другом месте.

Отряд прошёл оставшееся расстояние быстрее, чем предполагалось — минули всего сутки с того неприятного разговора, в котором архимагессе пришлось выгораживать Энормиса от вполне обоснованных обвинений в сумасшествии. Но даже за это короткое время настроение в их компании поправилось, и напряжение немного спало. Только до безобразия нервный гном словно нарочно выводил волшебницу из себя. Она привычно подавляла свои вспышки, потому как для них сейчас и вправду было не время.

«Бестолочи, — думала она, наблюдая за тем, как Эн подобрал камень и швырнул его как можно дальше в океан. — Захотели выяснить отношения. Думайте головой наконец! Нам осталось совсем недолго до встречи с такой силой, которая вам и не снилась. И встречу эту не отменить. Как только Грогган соберёт эссенции, мы все тут превратимся в кашу из элементарных энергетических связок, так что выхода нет. Пойдёте и жизни отдадите, если надо. Сошёл с ума Энормис или нет — кому какая разница? Он — это всё, что мы можем противопоставить превосходящему нас силой тирану. Конечно, он свихнулся, но так даже лучше. В здравом уме ему нипочём не одолеть человека в сером, а так появляется призрачный шанс. Вздумали они беспокоиться… Ладно Арджин, от него толку — чуть. Гном тоже почти бесполезен. А вот наш светящийся мальчик может очень даже пригодиться. Так что пусть лучше они думают, что всё в порядке. Даже если мы все там подохнем, я не дам этому уроду смеяться надо мной. А ещё есть Вернон, которого я должна убить за худшее из предательств. Лично. Моя дочь погибла, мой орден отвернулся от меня, мой мир стоит в шаге от адского котла, и всё по их вине. Нет, мы пойдём туда и сделаем всё, что в наших силах и даже больше — лишь бы твари поплатились».

— Так, мы пришли, мать вашу, — громогласно объявил гном, в растерянности подняв и опустив руки. — Как дальше поплывём?

— Скорее всего, мы вышли южнее, чем надо было, — сказала Литесса, подавив очередную вспышку раздражения. — Пойдём вдоль берега, как и собирались. Рано или поздно наткнёмся на верфи или что-то вроде того.