А часовому она принесла тяжелое ранение.

Хотя генерал старался выглядеть спокойно и демонстративно давал понять, что его не интересует судьба двух перебежчиков, их действия привели его в ужас.

Современные самолеты-истребители советского производства были подготовлены к передаче чехословацкой военной авиации. О них много говорилось, и они оказались в центре внимания друзей и врагов. Заполучить такой самолет, о высоких качествах которого говорили специалисты во многих странах, стало заветным желанием многих на Западе. Обещания невероятных вознаграждений и роскошной жизни летчику, который первым приземлится в этом самолете на каком-либо из аэродромов «свободного мира», на советских летчиков, естественно, воздействия не имели. А вдруг подействуют в Чехословакии?

— Вот я все думаю, не могут ли у нас появиться другие вагнеры и ведралы? — доверительно поделился с капитаном своими заботами генерал.

— Мы должны доверять людям, — ответил капитан, хотя сам понимал, что все далеко не так просто.

— На пилоте, Елинек, держится авиация. Остальные должны обслуживать летчика так, как он желает, как он требует. Разговоры, что каждый важен, придуманы бюрократами в теплых кабинетах. Если послать таких в воздух, да еще в сложных погодных условиях, они бы обделались. Пока соединением командую я, ты в эту демагогию втягиваться не будешь! — поучал генерал.

Такой же однозначной была и генеральская практика. Кроме задач летчиков он более или менее интересовался лишь работой техников и механиков. Работников тыла он просто недооценивал, но особый зуб имел на врачей и сотрудников метеорологической службы. Это проявлялось при любых обстоятельствах, и люди на это реагировали по-разному. Некоторые приняли точку зрения генерала к сведению и старались избегать встреч с ним. Другие так легко не сдавались. На партийных собраниях подчеркивали важность всякой работы в войсках и выступали с робкой критикой сложившегося положения. Мучительнее всего переживали презрительное отношение генерала врачи. Однажды эти напряженные взаимоотношения вылились в эпизод с лошадью.

В армии на состояние здоровья военнослужащих стали обращать особое внимание. Был введен профилактический медицинский осмотр. Военнослужащие периодически должны были проходить диспансеризацию, в случае необходимости назначалось лечение.

Однако в авиационном соединении профилактические осмотры не получили распространения. Для летчиков система медицинских осмотров действовала исстари и проводилась основательно, в установленные сроки, но на остальной личный состав соединения эти мероприятия не распространялись, да они его и не интересовали.

У работников тыла, которые находились в постоянных хлопотах, чтобы в сложных условиях, при общем недостатке некоторых жизненных средств, доставать необходимое, абсолютно не хватало времени на осмотры. Некоторые военнослужащие просто побаивались медицинского осмотра, а кое-кто из старших офицеров, руководствуясь поговоркой: «Кто много спрашивает, тот много знает», вообще не хотел, чтобы у них было найдено какое-то заболевание, что снизило бы оценку их здоровья, на основе чего им могли бы предложить другую работу. Поэтому к медосмотрам и они относились отрицательно.

Из-за этого врачи соединения и были несчастными. Вышестоящие органы здравоохранения требовали от них разных статистических сведений, призывали к соревнованию за стопроцентный охват личного состава медицинскими осмотрами. Врачи мучительно сидели над формами сводок, напоминающими ноты для игры на барабане. Более предприимчивые из них бродили по кабинетам, приезжали на аэродромы, чтобы захватить людей врасплох и направить на осмотр, однако не каждый врач имел такие возможности, поэтому в большинстве своем они только убеждали и агитировали. Усталые, приходили они к политрукам, просили о помощи. Политруки понимали их заботы, старались, как правило, оказать им поддержку, но результат оказывался равным нулю. Отношение генерала к врачам было широко известно, оно и имело влияние на подчиненных.

Старший врач майор Дуфек решился на радикальную меру, чтобы улучшить положение. Как-то на собрании партийного актива соединения он попросил слова и заговорил об основных принципах социалистического здравоохранения. На примерах и цифрах показал, что было достигнуто за последние годы в охране здоровья людей, подчеркнул значение профилактических медицинских осмотров и в заключение констатировал, что в авиационном соединении не проявляется к этому интерес потому, что само командование и его руководящие органы относятся к медицине пренебрежительно.

— Выгони его из зала, — шепнул генерал рядом сидящему капитану, который председательствовал на собрании актива.

— Не могу, товарищ генерал, — осмелился возразить капитан. — Мы на партийном активе, к тому же он говорит правду.

— Хороша партийная основа, — сказал генерал. — Подрывает мой авторитет. — И вдруг энергично добавил: — Дай мне слово.

«Привет, — подумал капитан. Он понимал, что немедленное выступление генерала было бы нежелательным. — Чем позже, тем лучше», — решил он и объявил перерыв. Но бесконечно оттягивать было невозможно, и пришлось предоставить слово генералу.

— Товарищ майор нам тут прекрасно нарисовал, как в социалистическом государстве заботятся о здоровье людей, — начал генерал, уже значительно успокоившись. — Мы это, собственно, знаем и без него, но послушали, чтобы доставить ему удовольствие… Он сказал, что я якобы недооцениваю медицинские осмотры. Это не так. Наоборот, я считаю их важным делом. Особенно для лошадей. Бедный конь, если у него что-то заболит, не может об этом сказать. Поэтому необходимо его периодически осматривать. Человек же в отличие от лошади, достигнув определенного возраста, уже умеет говорить. Он сам придет к доктору и скажет, что у него колики в животе. Что же касается летчиков, то тут совершенно другое дело. Но об этом здесь не было речи.

После выступления, когда генерал шел к своему месту, в зале начался шум. Капитану пришлось приложить немало усилий, чтобы побыстрее закончить собрание.

Врачи снова шли жаловаться на генерала; доставалось и капитану за недостаточно принципиальное поведение.

Каждый пионер уже определенно скажет, что авиация не могла бы действовать без метеорологической службы. Эта служба в соединении была налажена неплохо. Работники метеослужбы были энтузиастами своего дела. Их ничто не могло привести в смятение: ни огромные трудности в прогнозе погоды в целом на территории республики, ни пренебрежительное отношение других к их работе.

Зато капитана Елинека их труд просто притягивал. Как только находилась хоть одна свободная минута, он шел к месту их работы, чтобы вникнуть в тайны метеорологии. Его привлекал энтузиазм, с которым эти в большинстве своем молодые люди строили дальнейшие планы развития своей науки. Его даже не останавливало то, что чем больше он вникал в их работу, тем запутаннее становилась для него метеорология.

Наибольшую трудность доставляло метеорологам соединения требование генерала, чтобы ему каждое утро докладывали прогноз погодных условий на предстоящий день. По существу, такой прогноз генералу не был нужен, поскольку разрешение на полеты давал не он, а командиры частей на основе сводок своих метеорологов. Генерал лишь по старой традиции придерживался этой привычки; традиционно проходил и сам доклад.

— Какой прогноз? — спрашивал генерал метеоролога. Тот раскладывал перед генералом карту погоды и начинал:

— Из Скандинавии надвигается волна высокого давления, часть ее захватит центральную Европу. Область низкого давления идет с Азорских островов в направлении на северо-восток…

Примерно на этом месте генерал постоянно грубо перебивал метеоролога:

— Меня не интересует, как там в Скандинавии и на Азорских островах. Хочу знать, как у нас.

— Есть, товарищ генерал, — традиционно отвечал метеоролог и снова начинал: — Из Скандинавии надвигается волна высокого давления, часть ее…