– Сейчас нужно встать нам по очереди. От начала. И подойти к этому человеку, потом выйти из автомобиля.

– Начинаем…

Внимательно выслушав пересказанные требования, мы смиренно стали по цепочке подниматься навстречу непредсказуемой участи, при этом стараясь создать как можно более жалкое зрелище, словно надеясь на скорейшее судьбоносное снисхождение…

Выпроводив после грабежного обыска из кабины микроавтобуса предшествующую мужскую очередь увесистым пинком, обиратель жадно остановил свой взгляд на моей возлюбленной. «Отмочив», судя по интонации и радостному гоготу его компаньонов, веселую насмешку, он резко схватил Марину за руку, прижав к себе и принявшись с голодной жадностью ощупывать интимные части ее тела, что естественно вызвало сопротивление со стороны девушки, которое тут же подавили хлесткая пощечина и толчок в разверзнувшуюся дверную пропасть… Подстегнутый эмоциональным порывом, я дернулся вперед, резко встретив на уровне глаз наставленное дуло автомата, моментально остудившее мой запал. Еще чуть и чуть и все бы закончилось… но вместо этого я ощутил дикую боль в паху, вызванную тяжелым ударом ноги. Прийти в себя я уже смог в полулежащем состоянии у автомобильного колеса, находясь посреди жуткой ночной пустоши в компании потерпевших туристов.

Наш гид получил очередную серию, требующих перевода слов, которую, судя по его замешательству, он не особо хотел доносить до нас… Жуткие мысли дальнейшего развития событий, вдобавок подкрепляемые голодным взглядом своры псов, стали все больше овладевать мною.

– Извините… – Начал транслировать Амин после звука демонстративно передернутого затвора пистолета, – они ругают запад, думая это вы…

Вслед за произнесенными словами гид получил жесткий удар ногой пришедшийся в область лица. Видимо захватчиков не устроил столь короткий перевод их продолжительной эмоциональной речи.

Отхаркавшись кровью и придя в себя, Амин продолжил конкретнее излагать причитающуюся речь, уже стараясь не отходить от «сценария».

– Они ненавидят Америку. И Европу, которые пришли сюда, и они думают, они живут за наш счет. – Замедленно стал произносить наш проводник, невольно акцентируя почти каждое слово.

– Они говорят вы долго издевались, сейчас пришла их очередь…

Обреченная интонация заключительного слова, что на английском, что на русском языках, вызвала наступление окончательного отчаяния в сердцах плененных людей… Диктатор, на этот раз удовлетворившись работой переводчика, прибавившей лицам жертв и без того сильное чувство страха за собственную жизнь, улыбнувшись продолжил…

– Они оставят нас в живых. Они только хотят развлечься…

Дальнейшего перевода Амина не требовалось, так как за него уже стали «говорить» физические воздействия, которые часто не требуют никаких объяснений…

Ублюдки получили свою долгожданную свободу действий… Истосковавшийся по женскому телу «досмотрщик» направился к Марине, по пути улыбаясь ехидной улыбкой, обнажившей парочку прогнивших зубов. Опираясь на остатки своей моральной нравственности, я попытался встать, но меня быстро остановил направленный к глазу оружейный ствол ближайшего «сторожа» местного порядка. Данная картина еще больше позабавила бандитскую свору, наслаждающуюся сладким чувством господства…

– Это твоя женщина? Ты любишь ее? – Передал вопрос наш гид, подгоняемый очередным пинком.

– Да… – Еле выдавил я, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе.

– Они тоже будут любить ее… – Виновато, стараясь не смотреть в мою сторону, произнес Амин слова, которые в текущей ситуации не стали для меня откровением, но, тем не менее, я до последнего момента прятал эту очевидную догадку в потаенных уголках своего разума.

Этот трехсторонний диалог лишь отсрочил на пару минут практически неизбежное действо, опровергать которое судьба попросту не соизволила, несмотря на ее любовь к неожиданным сюрпризам…

Жалкое сопротивление лишь позабавило сгорающих от нетерпения «животных». Использовав свое физическое превосходство, они без труда скрутили тонкие женские конечности, лишив девушку всякой возможности противоборства… Я смог лишь зажмурить до боли глаза, ощущая напряжение всего тела, готового разорваться словно передутая грелка. Переполнявшая меня злость готова была вот-вот выплеснуться в диком разрушительном взрыве эмоций, я желал сию секундно размозжить головы насильно лапавших мою девушку мразей, впиться зубами в их глотки, вырвать их волосатые члены, и впихнуть в эти блядские пасти…! Но мое чувство страха за собственную жизнь все еще было сильнее… Мой рассудок под воздействием рабских общественных рамок все еще не желал сдаваться: я боялся за собственную жизнь, боялся что вся моя общественная психо-физическая зависимость может рухнуть… «Ведь я еще слишком молод, я еще не успел толком насладиться жизнью… Неужели я могу больше не ощутить эйфорийного чувства сексуального взрыва страсти, неужели я могу больше не увидеть близких мне людей, неужели я могу лишить отцовства только зачатого ребенка…?» – плеяда сдерживающих меня «неужели» вертелась в моей голове словно вышедшая из под контроля бешенная карусель, и я цеплялся за последнюю соломинку сохранения жизни, в надежде, что «варвар» сдержит свое слово…

Все, что я смог – это в бессилии упереться лицом в холодный песок, ощущая катившиеся по щекам слезы и разрывающее виски физическое напряжение от намертво стиснутых челюстей… Но этих страданий оказалось не достаточно… Ждущий своей очереди «страж» извергов, видимо следуя приказу своего вожака, нанес мне парочку жестких ударов ногой в живот, тем самым вынудив меня перевернуться на бок. Я попытался занять прежнее положение, но суровый настрой надзирателя, подкрепляемый черным дулом автомата, дал мне понять, чего от меня хотят: ублюдки хотели, чтобы я видел, что они делают…

– Если вы не будете смотреть, они убьют ее, – перевел надрывающимся голосом гид.

Я смирился со своей участью, которая впрочем была не одинока… Рядом с Мариной истязали еще одну женщину, которая пусть и не отличалась привлекательной внешностью, но для плотских утех извергов вполне подходила… Жалобные всхлипывания сидевшего возле меня тучного вида туриста по несчастью, чья жена также подверглась безжалостному насилию, позволяли мне найти некоторого рода облегчение… «По крайней мере я не одинок», – прозвучала в моей голове мерзкая мысль. Но для меня это была лишь капля утешения в море унизительной горечи. Впервые мне доводилось видеть в человеческих глазах столько бурливших эмоций: одновременное сочетание смирения, злости, боли, печали и скорби заставляло мое сердце замирать при очередном насильном вторжении внутрь моей возлюбленной девушки… Я готов был сгореть заживо от терзавших меня мук, еще чуть-чуть и моя чаща терпения должна была переполниться, освободив меня от адских терзаний души… но во взгляде любимой я еще видел понимание… понимание сложившейся ситуации, она словно говорила мне: «Не надо… Ты ничего не изменишь… Мы должны жить…». Может это звучит как попытка оправдания моей трусости, но живя с человеком «душа в душу» в течение шести лет совместной жизни, видя наперед дальнейшие действия своей половинки, предугадывая ее мысли, я знал, что это действительно так… И да, моя природная сущность не смогла тягаться с общественными рамками «окультуризации», на которые я так опирался… Я только молил Бога, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

И спустя «вечность» это свершилось… Я видел остекленевшими глазами, словно находясь в другом мире, как обкончавшиеся твари, находящиеся в «добродушном» настроении после удовлетворения своих плотских желаний, стали усаживаться в джипы, напоследок обоссав нескольких «наблюдателей», в числе которых также был я. В текущий момент мне было на все «плевать» – моральное опустошение лишило меня всяких чувств, превратив в бездумный предмет… Может это была реакция самосохранения организма, о которой, бывает, упоминают психологи, но тогда я просто перестал существовать…

Приходить в себя я стал лишь после прикосновения подползшей ко мне любимой девушки, от вида которой я уже не мог сохранять равнодушие… Постепенное приближение осознания произошедшего нашло свое воплощение в страдальческом плаче жалких существ, лежащих посреди холодной ночной пустоши…