Оригинальное решение, вот только ничего подобного в городе не нашлось. Все купцы к которым они обратились за помощью всё распродали ещё по осени. Остатков, только собственную задницу прикрыть, а ни как ни стену. В городском арсенале естественно ничего подобного не запасалось. Срочно бросились по всему городу собирать мешки, наполнять их мёрзлым грунтом и вывешивать на стены, благо верёвок в арсенале хранилось неимоверное количество. Пока одни пытались защитить стену, другие вязали рогатки сооружали рвы и возводили баррикады. Здесь строителю пришлось ещё раз поучиться у предков. Здешние рогатки представляли собой не всем известные звёздочки Гориккера, а толстая жердь, по всей длине которой крест накрест привязывались заострённые колья. Примерно как в первую мировую, или ещё раньше, только без колючей проволоки. С другой стороны, а что он собственно знал об инженерных заграждениях? Военной кафедры у них в институте не было, а в армии занимался строительством начальственных дач.

В который раз, Олег поразился работоспособности предков, зима, ночь, мороз градусов пятнадцать, но до рассвета на всех опасных участках были подготовлены запасные позиции. И вновь предки удивили его, рвы перед баррикадами они не копали, а именно сооружали, по крайней мере на софийской стороне. Дело в том, что на левом берегу все улицы были мощёными, мостили их распиленными вдоль брёвнами. Естественно, качество деревянной мостовой оставляло желать лучшего, да и ливнёвка в городе отсутствовала, по этому срок эксплуатации такого покрытия составлял в среднем лет двадцать пять, после чего оно или менялось или борясь с излишними тратами, по верх него клали новое. А так как к этой ночи город существовал уже не первое столетие, можно прикинуть, сколько там накопилось слоёв этих самых мостовых. И вот теперь, народ интенсивно снимал слой за слоем старую мостовую, буквально монтируя яму.

К утру основной объём работ выполнили, места предполагаемого прорыва оказались окружили укреплениями которые пехоте противника придётся штурмовать под постоянным фланговым огнём. За баррикадами были устроены возвышения для метательных машин выставленных на прямую наводку. У ближайших домов разобраны крыши где оборудованы позиции для стрелков. В общем, прорвавшихся за стены южан ожидал тот ещё приём. Со всем, не маленьким, объёмом работ управились ещё до рассвета, и у строителя оставалось пара часов для сна, коими он не преминул воспользоваться по прямому назначению.

Проснувшись и наскоро перекусив Олег вновь напялил на себя броню и отправился по на обход вверенных ему метательных машин. После целого дня интенсивной стрельбы у некоторых разболтались крепления, ослабли торсионные механизмы, словом, без ТО никуда. Олег только сквозь зубы выругался, когда в соседний сарай прилетел суздальский подарок, их машины были сработаны значительно лучше и уже стреляли во всю.

Пока он возился с машинами, прибежал посыльный от непосредственного начальства, городник находился в соседней башне и срочно вызывал его к себе. В башне встретил Сашку, которому вместе с отрядом псковичей сегодня выпало дежурить на этом участке. С этой беготнёй, даже поговорить толком не успели, вот и сейчас, махнули друг другу, кивнул командиру псковского отряда и полез на третий ярус, где его ждал городник. Начальник выглядел одновременно и озадаченным и растерянным, молча показал на внешнюю сторону стены. Строитель проследил за его рукой и удивлённо присвистнул, за пару часов обстрела суздальская артиллерия нанесла разрушений больше, чем за весь прошедший день. Фактически, стена уже стояла исключительно на честном слове, несколько брёвен оказались перебиты пополам, мало того, три штуки были вообще вырваны из венца. Из образовавшейся дыры засыпая ров, высыпалась земля которой был заполнен сруб.

Что за ерунда? Серёга организовал противнику не плохую артиллерию, но не на столько же. Дня два, а то и три стена должна была продержаться. И почему высыпается земля которой засыпан сруб? На сколько он помнил технологию, сруб засыпался землёй и камнями по мере возведения, с каждым новым венцом наполнение утрамбовывается. Именно такая технология позволила просуществовать деревянно – земляным укреплениям, худо бедно сопротивляясь всё возрастающей мощи артиллерии, вплоть до появления бетона. Что то было не так. Ночная диверсия?

Олег вытащил бинокль и принялся внимательно рассматривать место пролома. В этот момент новый выстрел суздальского требушета пришёлся как раз в бревно над проломом, за которой земля уже осыпалась. От мощного удара толстенное бревно сломалось как спичка между пальцами. Строитель в недоумении замотал головой, ну да, бревно уже было порядком измочалено предыдущими попаданиями, но и у Серёги снаряды не с урановым сердечником. Не может бревно такой толщины вот так взять и сломаться от такого удара. Точно не может, зря что ли у него было отлично по сопромату. Подобное мнение полностью разделял городник, который от увиденного просто забился в приступе ярости.

– Да как такое возможно, ведь не гнилушки какие то, в прошлом году всё подгнившее заменили!

– Пётр Светланович, говоришь в прошлом году здесь венцы меняли – не отрываясь от оптики поинтересовался Олег – именно на этом срубе?

Шеф подтвердил, именно на этом. Плановый ремонт, очень интересно, зачем тогда суздальцы установили батарею напротив этого участка? Новые венцы прекрасно видны на фоне остальной стены. Дерево не камень, при таком ремонте бревенчатая стена становиться лишь прочнее. Предкам это прекрасно известно, тогда какого … Есть! С такого! Саботаж, долгосрочный, грамотно спланированный! Необходимо снять шляпу перед суздальской разведкой, сделали новгородцев как детей. Да, Алёша Климин Сергея сын жучара ещё тот, но нифига не контрразведчик. Или он тогда в штате не стоял, а зарабатывал мордобитием? Интересно, а какую роль сыграл во всей истории его теперешний начальник? Олег с интересом посмотрел на городника.

– Припомните, где в городе ещё венцы меняли – мужик хотел видимо хотел чтото ответить, но осёкся.

– Где стоят суздальские пороки, там как раз и меняли – медленно выговорил начальник.

– А как происходит замена, в смысле, кто решает где менять, кто платит, кто производит работы, кто смотрит за правильностью?

– Решаю я, платит город, работу делает купец Фёдор Кошка, принимаю снова я.

– В этот раз тоже он делал?

– Дык всегда он делает. С тех самых пор как это тягло с городских концов сняли, его прадед и взялся, ну так и повелось.

– А тех надзор кто осуществляет?

– Чего – не понял городник – надзирает кто? Так говорю же тебе, я смотрю что всё правильно сделали, отписываю грамоту посаднику, он потом оплачивает.

– Ты не понял, я спрашиваю, кто за самими работами смотрит.

– Сам Фёдор и смотрит. Чего за ними смотреть, люди у него опытные, всё сами знают. Я конечно посмотрю, чтоб дерево доброе купили, опосля результаты труда посмотрю и всё.

Забавно, тут обычное раздолбайство со стороны городника, или предательство. Рука сама собой потянулась к подбородку, но наткнулась на сталь шлема. Нет, наверное просто раздолбайство, последняя осада города случилась сто лет назад, вот народ несколько и подрассабился, плюс, местная традиция верить людям на слово – Пётр Светланович, глянька вон на то бревно – Олег протянул ему бинокль и указал на половинку бревна скатившуюся в ров – на обломанный конец, ничего интересного не замечаете – ещё бы он не заметил, тут женщины и дети разбираются в обработке дерева, про городника и говорить нечего, за время общения строитель уже успел оценить своего средневекового коллегу. Дедок более чем грамотный, для своего времени, разумеется.

Пётр Светланович медленно опустил оптику и с лицом белее мела сполз по стене – подпилено, до половины. Господь Вседержитель, да как же так, что же теперь будет забормотал городник – а если и в других местах?

Обалдеть, святая простота, у него ещё сомнения остались – Пётр Светланович я вам настоятельно рекомендую осмотреть другие участки где вёлись работы и доложить тысяцкому. Кажется вся наша оборона накрылась, и завтра послезавтра к нам придёт толстый полярный лис с медным тазом – увидев ошалелые глаза начальника, поспешил исправиться – в смысле всё плохо – не помогло, слишком сильный шок от осознания собственного косяка. Олег поднял его на ноги, благо дедок и в доспехе весил как мешок картошки, встряхнул его и приложил об стену, уловил какуюто осмысленность во взгляде и заорал ему в лицо – Светланович, соберись! Если город падёт. Нас с тобой первыми вздёрнут!