Правда, положа руку на сердце, надо признать, часть вины лежала и на самом Олеге, както в разговоре с посадником он упомянул про свою службу в инженерных войсках. Тот не понял и уточнил, а ему самому не хотелось вдаваться в тонкости, потому и ответил, мол был городником. Действительно, городник как раз и есть военный инженер, только здесь в круг его обязанностей входили и метательные машины. Короче, за язык его ни кто не тянул, по собственной глупости подставился.

Всё бы ничего, не в первый же раз ему приходилось заниматься всякой ерундой по распоряжению начальства, но тут на него навалились ещё и личные проблемы связанные с эвакуацией их загородного производства. Тянули с ней до последнего, а что делать, война войной, а обязательства по контрактам ни кто не отменял. Опять же, в преддверии большой войны, издание правильных статей в газете стало актуальным как никогда. Ситуация осложнялась практически полным отсутствием людей. Оказалось, что в республике всё не просто так, а при необходимости посадник может объявить чтото типа военного положения, при котором народ прекращает работать на себя и начинает пахать на республику. Зачастую бесплатно.

Вот здесь их и поджидала засада, от которой Олег буквально взвыл. Все работники являлись свободными людьми, гражданами республики, на которых упали дополнительные обязанности согласно боевого расписания. Демонтаж оборудования производить стало некому. Остались они сами, безногий ушкуйник из типографии, Горыня и ещё трое таких же бывших рабов, которые гражданами не являлись. Ну естественно женский контингент в полном составе, а толку то. Неожиданно помог Саня, прибывший в город с подкреплением из Пскова, сподвиг на трудовые подвиги несколько человек. Даже с их помощью, нормальной эвакуации не получилось, за полтора года они здорово отстроились, часть оборудования пришлось оставить. Естественно, противнику не оставалось ни грамма железа, но всё, что было сделано из дерева, банально не успели вывезти. Была у него одна идея, как сохранить усадьбу от уничтожения, очень не хотелось отстраивать её заново, но тут уж как получиться. Перейдя через мост, он свернул налево, огибая торжище зашагал к плотницкому концу, где располагался новый госпиталь. Вообще, средневековая война умиляла. Противник торчит под стенами уже целую неделю, но перекрыть сообщение между софийской и торговой стороной до сих пор не удосужился. Народ спокойно ходил туда сюда по своим делам. Торг всё так же шумел, в заведении у Волка всё так же били друг другу морды. Единственная примета военного времени, усиленные посты на воротах, часовые на башнях и вооружённый народ на улицах.

Первым на глаза попались Роман с Малушей, первый колол дрова, второй складывал их в поленницу. Встретился взглядом с Милановым сыном, приказал ему собрать всех немедленно, с вещами. Дети управились в четыре минуты, выстроились перед воротами полностью экипированными. Олег бросил начавшему было возражать монаху, что забирает отроков на постройку пороков, ибо обучены, а все вопросы к архиепископу. Разнос устроил им по приходу домой.

Настоящая война началась на десятые сутки осады. Суздальцы наконец закончили оборудование позиций и начали обстрел, не забыв предварительно спалить мост через Волхов. Ночью часовые прохлопали группу диверсантов обливших мост чемто горючим, потом с безопасного расстояния закидавших его горящими стрелами. Потеря безусловно не смертельная, по льду можно будет без опаски переходить на другой берег ещё около месяца, но крайне неприятная. Перед осадой они провели его лёгкую модернизацию, закрыв пешеходную зону с обоих сторон лёгкими жердями, обеспечив скрытность передвижения между обоими частями города. Теперь придётся бегать по льду на виду у противника. Атаку кавалерии суздальцам не провести, все подступы к мосту были заблаговременно утыканы вмороженными в лёд кольями. Но при большом желании подстрелить могли.

Для пристрелки всей батареи артиллеристам залесья понадобилось всего три выстрела из одного требушета и всего пара часов, после чего откалибровав остальные противовесы начали настоящий обстрел. Лёха рассказывал, что с артиллерией у суздальцев всё отлично, теперь Олег увидел это воочию. Увиденное, мягко говоря не понравилось, Серёгины деревянные поделки показывали не плохую точность и настильность. По его прикидкам, все камешки от одной машины укладывались в круг метра два диаметром. По нормам двадцать первого века, смешно, но для деревянной стены более чем достаточно.

Через пару часов работы вражеской батареи артиллеристы противника смогли сосредоточить огонь на участке стены шириной метров десять, от которого только щепки летели. Грубые каменные ядра весом около двенадцати килограмм уверенно кромсали толстенные дубовые брёвна, а уж если залетали в город, то лёгкие постройки крушили на раз. Один из камней пробил заборол, сшиб на боевом ходе опору шатра, полетел дальше в город и проломив крышу жилого дома исчез внутри. Из трубы успел вырватьcя клуб чёрного дыма прежде чем она сама ушла вертикально вниз. Вскоре из дыры в крыше показались языки пламени. Каменное ядро попало прямиком в печь разметав горящие дрова по деревянному дому, во истину золотой снаряд.

Ответный огонь новгородской артиллерии был куда менее результативен. Собственно, Олег приказал начать обстрел вражеских батарей ещё на этапе сборки требушетов, но похвастаться особыми успехами не мог. Вроде прибили несколько человек, одну лошадь. Разбили сани, да повредили одну машину. И такая картина по всемуто периметру! Средневековый город не самое удобное место для размещения артиллерии, банально не хватало места. Можно было легко сотворить нечто подобное суздальским требушетам, но где их разместить. Ему с профессором пришлось сконструировать куда более компактную камнеметалку. За основу взяли тот же требушет, но вместо противовеса решили использовать торсионный механизм расположенный в основании конструкции и передававший ускорение через блок на коромысло с пращёй, расположенное на втором этаже. Метатель получился компактный, но маломощный, до вражеских позиций мог долететь камень не более восьми килограмм.

Однако, даже снаряды такого веса они использовать не могли, мешали городские стены на высоком валу. Ещё на испытаниях, первым же выстрелом они попали точнёхонько в конёк крыши над боевым ходом. Присутствующий на испытаниях тысяцкий ехидно прокомментировал, мол с такими мастерами им ни каких суздальцев не надо, сами всё разломают. Посадник просто пообещал руки оторвать, благо для торговых дел они не так уж и нужны, там голова важнее. Пришлось им стрелять по довольно крутой траектории снарядами меньшего веса.

Отсутствие свободного места не позволяло разместить орудия компактной группой, что в свою очередь затрудняло управление стрельбой. Стрельба булыжниками более менее одного веса, вместо калиброванных боеприпасов давала такую же примерную точность. Всё вышеперечисленное не позволяло вести сосредоточенный огонь. Вкратце, с новгородской артиллерией было всё плохо. Баллисты, аркбалисты и прочие катапульты, получившиеся не в пример лучше, ситуацию не спасали. Хоть их и наклепали не мало, но устанавливать их можно было исключительно в башнях, которые надстраивать не стали, одна башня – одна машина. И как прикажете подавлять вражеские орудия? На остальных участках обороны, на против которых располагались суздальские батареи, ситуация сложилась один в один. Удалось повредить пару требушетов, впрочем не критично, через несколько часов противнику их удалось отремонтировать. Что происходило на торговой стороне он не знал, но врятли ситуация координально отличалась, машины и снаряды те же, подготовка расчётов аналогичная, с чего бы результату быть другим.

К ночи обстрел прекратился и Олег, вместе со своим непосредственным начальником, смогли оценить степень нанесённых стене повреждений. Оба строителя сошлись во мнении, со стеной дело дрянь. Особенно досталось торговой стороне, против которой суздальцы расположили три батареи. Пара тройка дней столь эффективной стрельбы и получите уличные бои. С учётом численного превосходства нападающих, на долго они не затянуться. Что нужно делать в таких случаях строитель из двадцать первого века не знал. Единственное, что ему пришло в голову, раз в боевой обстановке заменить разбитые венцы невозможно, значит необходимо создать глубоко эшелонированную оборону в самом городе. Городник согласился, но в отличие от своего подчинённого, как противодействовать разрушению стены он знал. Для этого перед стеной вывешивалось несколько рядов сырых шкур или плотно набитые мешки с шерстью, на крайний случай можно с обычным песком.