С этими словами он наклонился к старухе и поцеловал в губы. «Геронтофил хренов», – простонал голос. Тут случилось неожиданное. Костлявые руки Бабы Яги ожили и мёртвой хваткой вцепились в сына эфира. Фёдор понял, что всей его силы не хватит, чтобы разорвать объятие – может быть, смертоносное. Немигающие глаза старухи, оказавшиеся в опасной близости, гипнотизировали, расслабляли, обезволивали.

Внутренний голос визжал и ругался последними словами. Судя по этим словам, всё пропало. Фёдор зажмурился, представляя прекрасное лицо и пышные белокурые волосы баронессы Мильдиабль. «Отзынь, – строго сказал он внутреннему собеседнику. – Гибну за любовь. Не поминайте лихом». И, теряя сознание, снова приник к сморщенным старческим губам…

Но что это? Вместо холодной дряблой наготы он вдруг всей кожей почувствовал под собой молодое, горячее, упругое тело. Приподнявшись на руках, ошеломлённый сын эфира обнаружил, что его метод подействовал, и чудо произошло. Это снова была Валя! В огромных голубых глазах девушки стояли слезы, нежные руки обнимали Фёдора, длинные стройные ноги прижимались к его ногам… Не верящий своему счастью Фёдор понял, что сейчас сойдёт с ума.

Но в этот миг на его плечо легла рука командира.

– Не время, Феденька, – сдержанно сообщил полуодетый Лефтенант.

– Сейчас не до этого, баронесса, – проворчал Мориурти, протягивая Вале одеяло.

– А чего! Дело молодое, – вступился Корней.

– И ход мыслей, в общем, правильный, – серьёзным голосом поддержал Сидоров, натягивая футболку.

Пантелеймон Забубённый ничего не сказал. Он гыгыкнул.

И только Варфоломей не издал ни звука. Тяжёлым взглядом он молча смотрел, как пунцовая, замотанная в одеяло Валя-Кира убегает к себе в комнату, как ошалевший от пережитого потрясения Фёдор не может попасть ногой в штанину… Массивные кулаки проповедника сжались с такой силой, что, окажись в них камни, выжали бы воду.

– … Конечно, мы многого не знаем. Однако некоторые факты совершенно очевидны. Давайте назовём их, и обсудим ситуацию в целом.

Прервавшись, Мориурти окинул взглядом аудиторию. За завтраком собрались и теперь внимали все, включая супругов Забубённых – помятые, невыспавшиеся, хмурые. Лишь Валя была свежа и прекрасна, как обычно. В распахнутое окно столовой ломилось яркое утреннее солнце. За окном, рассевшись на ветках яблони, щебетали птицы, которым людские проблемы были по барабану. Всё вокруг дышало миром и покоем, и оттого прошедший ночной кошмар казался коллективным дурным сном.

– Не вызывает сомнения, что менестрели с большой дороги были специально подосланы, – продолжал Мориурти. – Судя по всему, в строчках идиотских баллад таилось мощное заклятие. Настолько мощное, что в час «икс» оно не только подвигло всех нас, за исключением Фёдора, на определённые действия, но и частично изменило структуру тел и цвет кожи, наделило несвойственными функциями и умениями. Коллега Варфоломей, помнится, летал…

Проповедник мрачно кивнул большой нечёсаной головой.

– В сущности, – размышлял вслух профессор, как бы невзначай наливая стопку (Лефтенант сделал страшное лицо, но не подействовало), – нас подвергли нейролингвистическому программированию. Если угодно, зомбировали. Как иначе объяснить, что, пытаясь растерзать нашего друга и коллегу Фёдора, мы, словно заведённые, повторяли одно и то же: «А я тринадцатый такой…». В общем, исполнители заклятия и его механизм очевидны. Неясно, кто и с какой целью подослал менестрелей и велел нас заколдовать.

– Заказал, то есть, – встрял Корней.

– Можно и так сказать…

Слово взял террорист Сидоров.

– Хотел бы поделиться некоторыми соображениями, коллеги, – начал он несколько торжественно, словно выступал на симпозиуме, и лишь отсутствие кафедры и микрофона смазывало ощущение. – Как и профессор, я не готов назвать имя хозяина менестрелей, который одновременно и автор заказа. Кстати, я склонен предполагать, что он же является и хозяином зоны… Но могу предположить, зачем ему понадобилась эта акция.

– Интересно было бы узнать, – пробормотал Лефтенант.

– Версию о том, что это было покушение на экспедицию в целом, можно отбросить, – продолжал Сидоров. – Нас ведь не пытались уничтожить. Нас просто превратили в нечисть, с одной-единственной целью…

– Это с какой? – подозрительно спросил Варфоломей.

– А вот этого парня угробить, – просто сказал террорист, указывая на Фёдора.

– Вот спасибо, ёксель-моксель, – только и смог вымолвить тот.

Установилась тяжёлая пауза. Все взгляды устремились на загрустившего бойца. Валя-Кира инстинктивно подалась вперёд, словно хотела закрыть Фёдора высокой грудью. Корней на всякий случай отодвинулся.

– Коллега Сидоров прав, – неожиданно сказал профессор. – Я и сам пришёл к такому же выводу.

– Аргументируйте, – потребовал Лефтенант.

– Легко! Сначала Фёдора – именно Фёдора! – пытаются отравить. Затем его навещает монстр. Далее, товарищей по экспедиции превращают в упырей. Заметьте: при этом они вовсе не стремятся в село, чтобы поживиться беззащитными спящими пейзанами. Они сбиваются в стаю и нападают на Фёдора. А ведь мы уже установили, что все наши действия были запрограммированы. Грубо говоря, мы были на жёстком поводке и действовали так, как хотел невидимый колдун. А он, совершенно очевидно, всеми способами пытается вывести Фёдора из строя. И если все попытки сорвались, то это говорит лишь об одном…

Профессор подошёл к безмолвному сыну эфира, потрепал по плечу и ласково сказал:

– Тебе, сынок, черти ворожат!

– Это, в смысле, везёт? – уточнил леший.

– А я бы не стал говорить о везении, – возразил Сидоров. – Всякое везение имеет границы. Это же теория вероятности, коллега! В нашем случае границы какие-то безразмерные. С упырями справился. Двух монстров одолел. Деревьев-убийц обманул. Отравления избежал…

– Двух отравлений, – машинально поправил Фёдор. И тут же пожалел об этом.

Валя-Кира испуганно вскрикнула и прижала обе руки к сердцу. Профессор и террорист резко обернулись к сыну эфира. Ладонь Лефтенанта как бы случайно легла на кобуру. Супруги Забубённые торопливо налили и выпили. Что касается Корнея, то он плаксиво сказал:

– Ну, ты даёшь, парень! – и последовал примеру супругов.

– Лейтенант Огонь, доложите о втором случае, – официальным тоном приказал полковник.

Фёдор нехотя сообщил о находке в сапоге.

– Почему молчали? – строго спросил командир.

– Не знал, как сказать, ёксель-моксель, – честно признался боец.

И тут профессор расхохотался. Его буквально скрючило от смеха.

– Браво! – закричал он сквозь хохот. – Аплодирую ушами! Кто бы ни был неизвестный отравитель, он окончательно доказал, что наш Фёдор неуязвим! Скажем отравителю спасибо! С тебя причитается, лейтенант!

– То есть, как это, неуязвим? – недоверчиво спросил Варфоломей.

– А так. Уж не знаю, каким образом у него получается, но все опасности свистят мимо. Он, конечно, смертен, но смертен естественным образом. Так сказать, путём старения и в надлежащее время. А все искусственные попытки уничтожить его почему-то проваливаются.

– А если я, к примеру, в него пальну?

– Промажете.

– А если пальну в упор?

– Упор упадёт. А в Фёдора промажете… Впрочем, можно попробовать.

– Я кому-то сейчас так попробую… – сказал Фёдор, демонстрируя окружающим полупудовый кулак.

Пока обсуждалась неуязвимость Фёдора, Сидоров нетерпеливо переминался с ноги на ногу. И как только собеседники, прервавшись, уставились на большой и красивый кулак бойца, террорист перехватил слово.

– Мне кажется, о личных свойствах и качествах коллеги Фёдора можно поговорить потом, – заявил он. – Сейчас важнее решить, что делать с экспедицией. В сущности, она на грани провала.

– Поясните, – скомандовал Лефтенант.

– А разве не ясно? В экспедиции существует пятая колонна. Кто-то из нас работает на неизвестного врага. Именно этот «кто-то» пытался выполнить то, что пока не удавалось хозяину: уничтожить Фёдора. Кстати, настойчивые попытки вывести из игры нашего бойца свидетельствуют, что хозяин зоны почему-то видит в нём самую большую для себя опасность… – Сидоров задумчиво посмотрел на слушателей. – Нет ничего хуже, чем воевать, имея врага в тылу. А врагом, как ни прискорбно, может быть любой из нас. Кроме Варфоломея, пожалуй. Он-то присоединился после истории с сапогом. Но теоретически не свободен от подозрений и он. Допустим, тайком шёл за нами, ночью подкрался к палатке, вычислил сапоги Фёдора – они на три размера больше остальных, – и подбросил смазанную отравой железку. Естественно, удалился. А днём, как ни в чем не бывало, вышел по дороге навстречу…