Глава 22

Бинвей Ма — Мастер Солнечной долины

Нет никого такого сильного и доброго,

Такого умелого и скромного,

Такого бесстрашного.

Бинвей проснулся во тьме, боли и шума боя. Он охнул и схватился за грудь. Сердце хотело взорваться, словно было слишком большим для ребер. Он открыл глаза и увидел, как дождь льется на него, и мальчик с бледными, как луна, глазами глядел на него. Боль была такой сильной, словно в нем были тысячи иголок, пронзали его с каждым ударом сердца.

— Слишком рано, — голос мальчика дрожал. — Но выбора нет. Я не мог удерживать тебя дольше. Пришлось тебя вернуть.

Было сложно думать от боли, сложно понимать слова мальчика, но Бинвей узнал его. Он был ребенком с Эхом смерти и остальными. Он вспомнил бой и смерть. Он выпил вино, все стало горячим и… Его отравил Эхо смерти. В вине был яд.

— Позволь помочь, — мальчик опустил ладони на грудь Бинвея. Боль ослабла, сменилась онемением, холодом могилы. Он посмотрел на мальчика и увидел смерть.

Вокруг него сражались Железный живот Чен, Шепчущий клинок и Изумрудный ветер и даже Эхо смерти с существами из мифов и кошмаров. Бинвей узнал в них ёкаев, мстительных духов, вернувшихся из смерти из-за ужасов в их жизнях. Десятки ёкаев были со всех сторон, ждали во тьме, бросались на оружие, которое ничего не могло с ними сделать.

— Я должен помочь, — Бинвей стряхнул мальчика, но боль вернулась, пронзила грудь и лишила сил.

— Я слишком рано тебя вернул, — сказал мальчик. — В тебе еще яд. Тебе нужно отдохнуть, — он потянулся руками, но Бинвей развернулся и вскочил на ноги, подавляя тошноту и боль.

— Как я могу отдыхать, когда живые сражаются с мертвыми, — он посмотрел на свою грудь, на спешно зашитую рану. Изумрудный ветер оставил эту рану, неглубокий порез. Это сойдет. Бинвей порвал стежки, открыл рану. Она медленно кровоточила, он ощущал течение крови на груди.

Бинвей сосредоточился, подавляя боль в теле и сердце. Подавляя звуки боя вокруг и мальчика, просящего его прилечь. Он игнорировал все, сосредоточился на теле, на яде, убивающем его изнутри. Он опустился на колени на мокрую землю, спина была прямой, энергия — собрана, и протянул руки перед собой, чтобы сосредоточить энергию. Бинвей толкнул, но не физически, а волей тела. Это была настоящая сила вушу Солнечной долины — способность заставлять тело совершать невозможное. Он ощущал, как яд двигался, как вред, нанесённый телу, вытекал из раны на груди черной жижей. Боль стала ослабевать, сердце забилось медленнее. Но что-то еще было не так, и он не мог это изменить.

— Мальчик. Сюда, — Бинвей поднял левую руку и указал на точку ниже подмышки. — Упри туда два пальца. Сделай их твердыми, — мальчик так и сделал, и Бинвей ощутил онемение от его прикосновение, убирающее остатки боли. — Приготовься, и когда я скажу «сейчас», толкай изо всех сил и резко поверни пальцы вправо.

Изумрудный ветер с визгом полз по земле спиной вперед, краб размером с собаку двигался к нему, щелкая клешнями. На панцире краба было рычащее лицо человека. Изумрудный ветер тыкал краба мечами-крюками, но без толку.

— Сейчас, — Бинвей напрягся. Мальчик толкнул и повернул, и блок пропал. Бинвей согнулся, его стошнило черной кровью. Он смотрел туда и увидел что-то мелкое, что корчилось в жиже. Выглядело как ребенок, родившийся рано и воющий во тьме и под дождем.

— Коробоккуру, — сказал мальчик и со страхом посмотрел на Бинвея. — В тебе рос ёкай.

Бинвей встал и раздавил воющий дух пяткой сандалии. Ему стало лучше. Яд почти пропал из его тела, дождь смывал его из раны. Он прыгнул к хейкегани, нападающему на Изумрудного ветра, щелкая клешнями. Бинвей сжал клешню и извернулся, услышал треск. Он закинул ёкая на спину и ударил по мягкому брюху кулаком. Хейкегани сжался, и осталась только мятая оболочка, будто уже давно гниющая. Изумрудный ветер закашлялся от запаха, отошел, и его стошнило.

Железный живот бился сам, размахивая огромной булавой. Он не мог убить ёкаев, но даже у них были физические тела, и он радостно крушил их, если они подходили близко. Шепчущий клинок справлялась еще лучше, ее меч мог побеждать духов так же просто, как людей. Она управляла их с таким мастерством, что ни один ёкай не мог ударить, не пострадав первым. Но Эхо смерти был в беде. Его пули не убивали ёкаев, и он не был воином. Без помощи он погибнет. Бинвей поспешил на помощь своему убийце.

Амикири нападал на Эхо смерти, это было чудище с головой птицы, телом змея и клешнями краба. Бинвей пронесся мимо прокаженного и ударил ладонью по чешуйчатому телу ёкая. Учения Солнечной долины были об использовании своей энергии, чтобы рассеять то, что удерживало духов в их физических тела, и амикири упал на землю, содрогаясь.

Ёкаи отступили в ночь с душераздирающими криками. Они поняли, что теперь двое среди защитников могли покончить с их существованием.

Дождь все лил сквозь листья бамбука, промочил всех. Бинты, покрывающие Эхо смерти с головы до пят, местами потемнели, местами стали серыми. Бинвей смотрел на него и понимал, каким маленьким он был, чуть крупнее мальчика. Несмотря на его размер, прокаженный стоял и смотрел на Бинвея белым глазом.

— Ты убил меня, — Бинвей знал, что это было правдой. Он умер. Он всегда считал себя смертным, но было тяжело смириться, когда столкнулся со смертью. Бинвей все еще ощущал себя мертвым, если на то пошло, ведь это означало отсутствие чувств.

— Это я делаю, — сказал Эхо смерти. Он не пятился, хотя стоял лицом к лицу с тем, кого только что убил. — И скоро ты узнаешь, почему.

Бинвей понял, что остальные приблизились. Шепчущий клинок убрала меч, Железный живот Чен держал булаву одной рукой, а бутыль — под другой. Изумрудный ветер выглядел не так уверенно, как остальные, но стоял рядом. Мальчик сидел у мокрых и давно угасших углей. Бинвей выдохнул, заставил себя расслабиться и повернулся к мальчику.

— Думаю, ты должен объяснить это, Шинигами.

* * *

Капли дождя падали с сияющего Мира на землю, небо все еще лило дождем. Бинвей Ма стоял, сжав кулаки, кровь текла по его груди. Эйн сказал, что вернет его утром, но была еще ночь, а мастер стоял там живой. По большей части. Они уже не были живыми, даже прокаженный, который был при смерти.

Бинвей Ма мрачно смотрел на Эйна. Он обвинил мальчика в том, что он был шинигами. Чо изменила хватку на Мире, готовая вмешаться, если мастер нападет. Пробуждаться от смерти было тяжело, и он имел причину злиться на них. Но Чо будет защищать Эйна жизнью, если нужно. Не потому, что должна была, хотя она верила мальчику, что они умрут без него. Чо защитила бы Эйна, потому что это было правильно. Несмотря на то, что ее заставляли делать от его имени, она знала, что сохранять его живым было правильно. Она могла сделать хоть это среди многого неправильного.

Эйн рассказал Бинвею Ма о своем задании от шинигами. Он объяснил правила их вторых жизней: им нужно было оставаться близко к Эйну, и только после его миссии они получат полные жизни снова. Бинвей Ма молчал, спина была прямой, взгляд пронзал. Если он и злился на Роя Астару, он это не показывал. Он даже спас его от ёкаев.

Чо отвела взгляд, пока Эйн говорил. Их окружали трупы монстров. Ёкаи были мстительными духами, но с телами, забранными у мертвых. Некоторые были зверями, искаженными до ужаса, другие когда-то были людьми, ставшими марионетками для шинигами, повелевающими ими. Их было намного больше, чем раньше.

Когда Эйн закончил историю и просьбу, он утих. Бинвей Ма спокойно стоял, задумавшись. Чо придвинулась ближе, сжимая рукоять Мира. Они проиграли до этого, и она все еще страдала от ран, но она сразится с Мастером Солнечной долины, если он сделает грозный ход. Но Бинвей Ма кивнул и посмотрел на ночное небо, скрытое за листьями леса и тучами.

— Солнечная долина изолирована. Никто к нам не ходит, кроме торговцев. Мы не боимся солдат или бандитов. Мы работаем вместе, тренируемся вместе, живем вместе. Мы приветствуем гостей, ведь они приносят товары и истории, — Бинвей Ма утих и глубоко вдохнул. Чо заметила, что он чуть покачивался. Он устал, так что у нее были шансы. — Говоришь, этот Император десяти королей ужасен и недостоин своего трона?

— Он принес мир в Хосу, — сказал Рой Астара. — Но это мир от меча, и он укрепляет его, когда захочет, и для тех, кто меньше всего этого заслуживает. Народ Хосы живет в страхе. Они боятся и не заступаются за других, когда совершается зло. Они боятся, что старые обычаи умирают из-за новых веяний. Боятся, что их вытащат из домов и назовут изменниками за поклонение звездам, а не трону.

Мастер Солнечной долины тяжко вздохнул.

— Порой мир — это скрытое подавление.

— Порой некоторым нужно заступиться за многих, чтобы все стало правильным, — сказал Чжихао и кашлянул в ладонь. — Так говорили монахи. Думаю, это было написано где-то на стене, — Чо улыбнулась, и Чжихао отвел взгляд, его щеки покраснели даже в темноте.

— Я помогу, — Бинвей Ма вытащил ножик из-за пояса, срезал пучок тремя взмахами. Он закончил и повернулся к Рою Астаре. — Никто не может биться больше, чем дали звезды, — он бросил пучок волос на землю. Рой Астара поклонился.

— Я чуть не одолел тебя, — сказал Чен Лу. Толстяк бросил булаву на землю с плеском и поднял бутыль к губам, радостно пил отравленное вино.

— Почти, — напряжение рассеялось, и они собрались у мокрых углей костра.

Эйн заявил, что шинигами боялись, ведь с ними теперь был Мастер Солнечной долины. Вызов ёкаев забирал много сил, а силы шинигами были ограничены. Он сказал, что они решат накопить силы, а потом проверят их снова. Чо не знала, что именно это означало, и что еще на них направят боги смерти. Ее знания о ёкаях ограничивались детскими историями, но Бинвей Ма и Рой Астара знали больше и согласились, что их ждало нечто хуже. Намного хуже.