Патриотические рассуждения ребенка тронули юношу. Он был убежденным роялистом, хотя и ненавидел войну. Тем не менее он горько переживал то, что из-за плохого здоровья не может послужить своему королю.

— Я думаю, королю приятно было бы узнать, что ты веришь в его победу, — сказал он тихим голосом.

Она поблагодарила его за эти слова, а потом продолжала прозаическим тоном, как будто они заключили между собой какую-то сделку:

— Значит, мы договорились, что мой дом будет в Лондоне.

— Давай не будем спешить с выбором места жительства.

— Мне казалось, что тебе нравится Лондон.

— Да, нравится. Это замечательный город, центр торговой жизни Европы.

Она развела руками:

— Тогда он мне подходит.

Утром все обитатели дома собрались на крыльце, чтобы проводить Майкла. В его седельном вьюке было много всякой еды, а в кошельке лежало золото, которое дала ему Кэтрин. В последнюю очередь он попрощался с матерью. Анна держалась молодцом, не плакала и, улыбнувшись, оттолкнула его от себя. Но после его отъезда она так и не перестала улыбаться. Эта странная улыбка сохранялась на ее лице в течение дня.

Кристофер изо всех сил старался развеять мрак, который окутал Сазерлей. Он уговорил Джулию и Анну пойти с ним на рыбалку, а на следующий день они втроем взобрались на высокий холм и устроили там пикник. С вершины холма был виден Пролив, похожий на полоску голубого стекла, и город Чичестер, обнесенный римскими стенами, с возвышающимся в центре собором. Джулия сплела венки из маргариток для матери и Кристофера. Ее собственный венок, который она надела себе на голову, походил на гирлянду.

Желая развлечь также и Кэтрин, Кристофер нанял экипаж, чтобы отвезти ее в Чичестер. Пока что было еще слишком рискованно пользоваться лошадьми из конюшни Сазерлея. В городе они пообедали в таверне «Пингвин», возле рынка. Все лавки находились поблизости, так что Кэтрин не пришлось далеко ходить. Она сделала много покупок, которые погрузили в экипаж, после чего обитатели Сазерлея и их гость вернулись домой.

Анна устроила вечеринку в честь Кристофера, на которую пригласила роялистские семьи, живущие поблизости. Среди гостей была симпатичная девушка, с которой он познакомился еще в прошлом году. В течение вечера ему удалось несколько раз поцеловать ее.

Дни пролетели очень быстро. Когда Кристофер уезжал, его, как и Майкла, провожали все обитатели усадьбы.

— Поскорей приезжай опять! — крикнула ему Джулия, сбежав вниз по ступенькам крыльца и остановившись возле лошади Кристофера.

— Я приеду при первой же возможности, — обещал он, сидя в седле, — вот только не знаю пока, когда она представится. Учись хорошенько, Джулия.

И он поскакал по дорожке парка, еще раз махнув рукой на прощанье, прежде чем скрылся за вязами.

Джулия поднялась к себе в комнату, чтобы еще раз взглянуть на кукольный домик, который Кристофер полностью привел в порядок. Она заметила, что на крошечном столике, за которым сидела кукла, лежала какая-то бумажка, свернутая в трубочку. Она достала ее и развернула. Это был миниатюрный план дома. Кристофер был не из тех людей, которые забывают свои обещания.

Жизнь в Сазерлее текла в своем обычном русле. От Роберта и Майкла пока что не было никаких писем, но их и не ожидали в ближайшее время, так как в период смуты почта работала из рук вон плохо. Ходили слухи о том, что король уже в Англии, но толком никто ничего не знал.

Полковник Уоррендер отправился воевать под знаменами парламента против так называемых бунтовщиков-роялистов. Многие кавалеры, живущие вблизи Чичестера, слишком обеднели и не могли оказать Карлу II помощь, в которой он так нуждался. Такая же участь постигла роялистов по всей стране. Парламент обложил их такими налогами, что и они оказались бедны.

Роберту за время войны пришлось дважды продавать свою землю. Перед отъездом он продал заливные луга.

Оба лагеря с подозрением относились к шотландской армии, во главе которой король прибыл в Англию. Шотландцы традиционно считались врагами англичан, несмотря на то, что при короле Джеймсе Англия, Шотландия, Ирландия и Уэльс объединились. Оливер Кромвель, казнивший Карла I, усмирял шотландцев там, где они обитали, а теперь приказал своей большой армии остановить короля, направляющегося на юг. До решающего сражения оставались считанные дни.

Всякие новости о войне жадно обсуждались в Сазерлее — и на кухне, и в гостиной. Анна очень не хотела сообщать домочадцам неприятные новости, но ей пришлось сделать это. Она обратилась ко всем обитателям Сазерлея, которые собрались в Большой гостиной.

Сначала она рассказала им о том, что многие шотландцы покидают короля и возвращаются домой. Армия тает с каждым днем.

— Более того, — продолжала она, когда затихли возгласы ужаса, — кажется, не все роялисты выступили на стороне короля. Некоторые не смогли сделать этого в силу обстоятельств, другие же — из-за дурацкой гордости: они, видите ли, не могут сражаться рядом с шотландцами, которые остаются верными королю. Кроме того, нация устала от войны, и люди стремятся к миру во что бы то ни стало.

Ее голос стал тверже:

— Все мы здесь должны гордиться тем, что наши мужчины не уклонились от своего долга, оставшись верны своей совести и королю.

К удивлению Анны, Джо-поваренок, единственный мужчина в доме, захлопал в ладоши. Затем к нему присоединились и служанки. Анна оставила их и удалилась в Королевскую гостиную, чувствуя себя опустошенной после произнесенной речи. И только проснувшись ночью, мучаясь бессонницей в отсутствие Роберта, она с горечью подумала о том, что этот парень, Джо, из-за нее может вдруг отправиться на войну. Утром она сразу же пошла на кухню.

— Где Джо? — спросила Анна, не найдя его.

— Исчез, мадам! — отвечала повариха с печалью и досадой в голосе. — Я сначала думала, что он проспал, и послала одну из девушек разбудить его. Но в кровати его не оказалось. Никто не видел парня со вчерашнего вечера.

— Надо поискать его! — Анна побежала на конюшню и послала конюха на поиски юноши. Опасно было показываться на оседланной лошади за пределами усадьбы, но речь шла о жизни и смерти юноши. Конюх пессимистически покачал головой.

— Я поеду, если вы хотите, мадам, — сказал он ей, — но я могу искать его повсюду целую неделю и без всякого результата. Вряд ли он ушел по лондонской дороге. Там его могут поймать круглоголовые, и тогда ему придется воевать на их стороне.

— Не теряй времени зря. Поезжай!

Конюх отсутствовал весь день. Анна с нетерпением поджидала его. Когда он вернулся ближе под вечер и доложил, что поиски не увенчались успехом, его тронуло выражение страдания, появившееся на лице Анны.

— Не волнуйтесь, мадам. Джо толковый парень. Он не пропадет.

В это время Джо находился за три мили от Сазерлея и прятался в конюшне поместья Холли Мэнор, где жили роялисты. Генри, конюх и друг Джо еще по чичестерскому приюту, принес ему отличный ужин. Генри повезло: он работал на конюшне, в то время как Джо должен возиться на кухне.

В Сазерлее ему не нравилась повариха. Лицо у нее красное, как огонь в печи, и она вечно подыскивает ему какую-то работу, когда ему кажется, что он уже сделал все, что от него требовалось. Немудрено, что он при любой возможности удирает на конюшню, помогая там конюхам и обучаясь верховой езде. Он надеялся, что когда станет постарше, его переведут к лошадям, но повариха ни за что не хотела отпускать его. Она собиралась научить Джо печь хлеб и готовить. Единственную возможность избежать этого парень видел в том, чтобы пойти на войну вместе с сэром Робертом. Он проявил бы себя с хорошей стороны и показал бы хозяину, как умеет ухаживать за лошадьми. А после войны он обязательно получил бы место на конюшне. Но, к несчастью, когда полковник Паллистер покидал Сазерлей, Джо заразился корью, что и положило конец его надежде.

Прошло некоторое время, прежде чем он окончательно выздоровел. И вот Джо услышал от слуг, что Генри собирается на войну и ищет добровольцев. Теперь парню вновь представился случай найти сэра Роберта и показать ему, как хорошо он умеет обращаться с лошадьми.