– Сеня, вылазь, приплыли.

Скуратов выполз изпод рюкзаков, зевая – спал, засранец.

– Ты проспал самое интересное.

– Зря так думаешь, посмотри в ту сторону, – он махнул рукой.

Глянул, ну ебть – не в говно, так в пионеры. Семен выразился более непечатно.

Слева, метрах в семистах от нас, в тени березок стоял немецкий танк PzIII.

Белый тигр

I глава

– Не ори, боярин, весь вермахт распугаешь. – Найди в рюкзаке бинокль.

Скуратов нашел оба. Мы поглазели на беспечных гансов – те, в серых, мышастого цвета комбинезонах, расположились на расстеленном брезенте – обедали.

– Нам нужна информация – главного фрица берем живьем, подползем вплотную и в ножи.

– Нет, отставить, они в комбинезонах, командира не угадать. – Короче, вырубаем всех – дальше по ходу пьесы, намек понял, воин?

– Яволь, командир.

– Работаем.

Экипаж вырубили чисто, нашли командира – им оказался белобрысый молодой лейтенант. Обезоружили, связали, положили в сторонке. Семен расстрелял танкистов, а я залез в танк – нашел планшетку с картой. Да прихватил пистолет в кобуре.

Взялись потрошить пленника – интересные вещи он поведал. По его словам сегодня на дворе 27 августа 1941 года, то есть смещение на два месяца – непонятно. Достал карту:

– Где мы находимся?

Немец стал неумело врать.

Скуратов врезал ему по ребрам, затем ножом чиркнул по руке. Вид своей крови на многих действует шокирующее. Пленник заверещал – найн, найн – и пытался отползти от своего мучителя.

– Развяжи ему руки – излагай, гражданин фашист, учти – будешь врать, мой боец обстругает тебя со всех сторон.

Немец передернулся и «запел» – зовут его Густав Кремер, год назад закончил танковое училище. Его 2й танковый полк в составе 7й дивизии, участвовал в оккупации Франции – их перебросили в Белоруссию два дня назад, на усиление 2й танковой армии Гудериана. На карте показал расположение своего полка и вспомогательных подразделений – на окраине Орши. На вопрос почему его танк болтается вдали от расположения полка, лейтенант покраснел. Оказывается они элементарно заблудились – его тройку отправили разметить дальнейший маршрут, вчера по полудни. Сегодня утром стоял густой туман – вот и результат.

Фронтовую обстановку знал плохо – слышал что ожесточенные бои идут под Смоленском. По его словам – фронт по большому счету – фикция, имея в виду Белоруссию. Разрозненные воинские части Красной армии оказывают ожесточенное сопротивление. Организованный отпор оказали в основном пограничники – они стояли до конца.

– Храбрые и мужественные солдаты – немец в восхищении закатил глаза.

Укрепрайоны обходили с флангов и расстреливали с дальнобойных орудий. Лето стояло жаркое, знаменитые белорусские болота подсохли, чем немцы и воспользовались. Наши ставили заслоны и противотанковые заградотряды на основных дорогах, а гансы обходили их стороной и красноармейские части изза тупорылости командиров, попадали в окружение.

Насколько я помню историю, в первые полгода 1941 года немцы потеряли убитыми солдат и офицеров – 700 тысяч человек, а наши войска – три миллиона человек – три: один не в нашу пользу. И чего больше в первые дни войны – предательства или идиотизма наших генералов и маршалов, судить трудно. Я всегда удивлялся одному – почему Сталин, умудрился назначить на высшие военные должности, столько дураков одновременно. Тем более Иосиф Виссарионович обладал звериным инстинктом и чутьем, но может лесть и подхалимство возобладали?

По происшествию многих лет трудно судить о странностях войны с Германией, но то что Сталин виноват в первую очередь и козе понятно. Виноват, как руководитель государства за сдачу в первые месяцы войны полРоссии и за гибель миллионов россиян. Если напартачил, то сначала посмотри на себя, а потом начинай искать крайних. Я так полагаю – избыток власти негативно действует почти на любого человека, а если индивидуум – властолюбец, то тушите свет.

– К чему мои рассуждения? Неспроста я плел извилины, Скуратов спустил меня на грешную землю:

– Чо делать будем, Хан, куды бечь?

Вот…, к этому и вели мои размышления.

– Ломиться через линию фронта?

– От особистов, допустим, отбрешемся – в крайнем случае уйдем. – Но быть пешкой и подставлять голову под пули по приказу какогонибудь придуркакомандира – извините. На кой фуй нам это надо.

Своими мыслями я поделился с Семеном.

– Заметь, мы с тобой, Сеня, уникальны и стоим поболе чем все НКВД с его будущим СМЕРШем в придачу. – Потому, предлагаю погулять по немецким тылам и Родине больше пользы принесем, и никаких идиотов над нами.

– Владимир, я за.

– Тогда слушай приказ – трупы замаскировать в леске, а я пока с пленным покалякаю.

Густав Кремер много интересного рассказал – не предполагал я такой оснащенности немецкого танкового полка в то время.

В полк входили два танковых батальона – по тридцать танков в каждом, плюс четыре штабных танка. Кроме того в составе полка были: мотострелковый батальон, тыловые службы, рота реммастерских, батальон связи, саперный батальон и штаб начальника тылового снабжения.

Тыловое снабжение имело семь легких колонн автозаправщиков до 30 тн и три тяжелые колонны подвоза горючего по 50 тн.

– Да, немцы основательно готовились к войне – наша подготовка, кроме мата, других эмоций не вызывала. Вернулся Скуратов, раздраженно смахивающий с себя паутину:

– Командир, немцы такие мелкие, мы ни в один комбез не влезем.

– Ничего, сегодня ночью чтонибудь подберем. – Сейчас пообедаем, пленного к дереву привяжи.

– Да грохнуть его и всех делов.

– Погоди, грохальщик – я ему слово дал, будет информация, останется жить – ты меня знаешь, свое слово всегда держу.

Пошли к нашей многострадальной «Волге», забрали барахло с оружием.

– Хан, глянь, какая пшеница вымахала, такой урожай гибнет.

– Войны всегда не ко времени, Сеня.

Расположились у танка, пообедали, у немцев, кстати, оказался жареный поросенок, разрезанный на куски. Семен накормил пленника, затем снова привязал к дереву и заклеил пластырем рот. Поспали по очереди, выкинули из танка все лишнее – себе оставили два «люгера» и ракетницу.

Семен крутил в руках трофейный пистолет и нахваливал:

– Ухватистый, однако.

– Сеня, а ты в курсе дела, что у тебя в руках?

Семен удивленно похлопал глазами:

– Армейский пистолет «люгер», что еще.

– Не совсем, с начала девятисотых его переименовали в «парабелум», в переводе с латинского – готовься к войне. – Вся фраза звучит так – хочешь мира, готовься к войне.

– Во как. Не знал, командир, спасибо, просветил.

– У меня есть предложение, Семен, ликвидировать танковый полк и изложил свой план.

Скуратов не отказался, но долго в сомнении крутил головой.

– Немца берем с собой, потом отпустим, пока посидит за рычагами, по рации, если что откликнется.

В сумерках объяснили пленному танкисту его задачу – гнать танк в сторону штаба своего полка. Немец уселся на место водителя, завел танк, пара минут на прогрев мотора – поехали.

В тройке ехать довольно удобно, но для нас со Скуратовым тесновато – не по нашим крупным габаритам танк. Надеюсь, скоро сменим транспортное средство.

При свете фар мы шли с приличной для панцеров скоростью – глядишь, через час доберемся до места.

От расположения 2го полка, остановились метров за восемьсот. В трофейный бинокль оглядел окрестности.

– Кремер, загоняй танк в лесок, тот что слева.

Немец о расположении полка, доложил четко и ясно. Штаб находился рядом с двумя танковыми батальонами, в здании какойто конторы. Командир полка – оберст Рауш.

– Кстати, если вы только из Франции, откуда знаешь о наших доблестных пограничниках? – резонно спросил Семен.