Шарон ничего не сказав, продолжил:

– Второй пергамент еще более странный, чем первый. Как я могу судить – я мельком просмотрел его, пока мы шли на яхте с Трезубца на Арубу – это переписанный от руки отрывок из какой-то каббалистической книги. Вот уж не ожидал найти такое в пиратском сундуке! Сергей, – обратился он к Вейцману, – может быть, вечером попробуем посидеть над этим вместе?

Сергей Вейцман, прибыв в Израиль из Союза, заинтересовался религией, и даже какое-то время прожил внутри одного хасидского двора. Учеба в Тель-авивском университете оторвала его от религиозных привычек, однако с еврейской мистической литературой он был «на ты».

Израильские археологи попрощались с директором музея и вернулись в отель, где удобно (насколько это было возможно в дешевом отеле) расположились в своих комнатах. Пергамент с завещанием капитана Микаэло остался в морском музее – де Севера сказал, что хочет посмотреть по лоции, где находится то место, куда отправился в последний путь «Кровавый меч».

– Почерк, насколько я могу судить, принадлежит самому капитану, – первое, что сказал Шарон, тщательно осмотрев пергамент. – Но капитан был малограмотным в древнееврейском языке – максимум, посещал хедер – значит, он переписывал это с какой-то книги. Вот только бы понять, с чего бы это капитан пиратов заинтересовался Каббалой.

Шарон внимательно вчитался несколько раз в текст…

– Нет, ничего не понимаю. Какие-то ангелы, крокодилы… Что за бред! Сергей, ну подойди сюда!

Вейцман в это время в полужидком от усталости состоянии сидел в кресле, то и дело засыпая одним глазом. Он со скрипом поднялся…

– Нет, я не могу разобрать почерк.

– Давай сделаем так – я перепишу аккуратно текст, а потом вместе попробуем его прочесть. Возможно, это какая-то шифровка… Если сами не разберемся, я позвоню в Израиль профессору Иделю – он крупный специалист по Каббале, учился у самого Гершома Шолема.

Вейцман вернулся в кресло и откровенно заснул – все тело его ныло от сегодняшних упражнений с тяжестями. Шарон же взял чистый лист бумаги и принялся переписывать туда букву за буквой с пергамента.

Уже давно угомонились припозднившиеся туристы, уже сладко спящий в кресле аспирант видел десятый сон, как ночную тишину разорвал звонок:

– Кто это? – резко спросил в трубку Шарон.

– Только что кто-то залез в мой кабинет в музее, – раздался из динамика встревоженный голос де Северы. – Не волнуйтесь, практически все цело – мой сейф намертво вделан в стену, да и открыть его не так легко. Наверное, кто-то из местного хулиганья – грабителей вспугнул полицейский патруль.

– Ничего не пропало?

– Из стоящего – ничего. Пару моделей… Видно, хватали первое, что подвернется под руку. Жалко, пропал пергамент, который мы нашли в сундуке. Но волноваться не надо – я его скопировал. А кроме того, уже отметил на лоции место, где находится искомая точка. Лоцию они бы не захватили – это здоровенная книга, которую, к тому же, не так легко продать.

Вейцман проснулся. Услышанный разговор совершенно прогнал с него сонную одурь.

– Мне вся эта история не нравится. Надо завтра же провести раскопки в пещере, и отправиться по следам «Кровавого меча», пока ночные грабители не показали кому-нибудь пергамент.

– Ты думаешь, они понимают по-древнееврейски? – усмехнулся Шарон. – Ладно, иди в свой номер и ложись спать, завтра опять потребуется много сил.

Вейцман встал и, потягиваясь, подошел к столу. Склонился и внимательно прочел то, что переписал Шарон своим четким аккуратным почерком с пергамента:

– Слушай, я знаю, что здесь написано. Профессору Иделю можно и не звонить – я читал об этом у Шолема в «Основных течениях еврейской мистики». Это отрывок из книги Натана из Газы – «Трактат о крокодилах».

– О крокодилах в Южной Америке – неактуально, – усмехнулся Шарон. – Тогда уже – о кайманах.

– Это трактат, насколько можно верить Гершому Шолему, о силах нечистоты, держащих в плену душу Машиаха, – блеснул эрудицией Вейцман.

– Ой, оставь! – профессор с протяжным вздохом переполз со стула на кровать. – Я этого достаточно наслушался от наших хасидов в Израиле. Хоть здесь дай отдохнуть.

Договорив заплетающимся языком эту фразу, Шарон захрапел. За прошедший день он тоже порядочно утомился. А Вейцман, с которого сон уже слетел, сел на стул и еще раз перечитал переписанный аккуратным профессорским почерком отрывок о «большом крокодиле, лежащем между рек Египта».

Так и не поняв, что каббалистический текст мог делать в пиратском сундуке, он отправился спать.

Утром встать, казалось, было невозможно, глаза как будто склеились клеем «Момент».

– Ты спишь, как медведь зимой, – сказал аспиранту Шарон. Он выглядел бодрым и свежим (впрочем, и работать ему накануне пришлось меньше). – Быстро выезжаем на остров, де Севера уже ждет нас на улице.

На Арубе господствовал тот же принцип, что и в Израиле – все дела надо сделать как можно раньше, пока влажная тропическая жара не размягчит ваши мозги настолько, что они станут подобны выплюнутой и растаявшей на солнце жевательной резинке.

По холодку та же вчерашняя яхта отвезла де Северу, Вейцмана и Шарона на Трезубец, где компания выкинула на песок рюкзаки со снаряжением для раскопок и отправилась к пещере.

– Вряд ли капитан Микаэло рискнул бы двигать найденную им в пещере мумию, – говорил по дороге Вейцман профессору, задыхаясь от тяжелого подъема. – Надо будет покопать под ней…

– Покопаем всюду, – ответил ему Шарон, с которого градом лился пот. – Дай-ка мне еще бумажных салфеток.

На вершины гряды прохладный ветерок быстро высушил тела археологов, и они стали готовиться к спуску.

– Кто спустится первым? – спросил директор музея, обвязавшись тросом.

– Давайте я, – предложил Вейцман. – Хорошо бы хотя бы одному человеку присутствовать при раскопках, – задумчиво сказал профессор. – Но как я понял, все трое мы спуститься в пещеру не сможем?

– Это абсолютно исключено, – усмехнулся де Севера. – Разве что мы были бы опытными альпинистами, способными подняться из пещеры по почти вертикальной стене. Сделаем вот так: сначала в пещеру спустится самый младший из нас, – он шутливо поклонился в сторону Вейцмана, – отцепит карабин троса, а затем я спущу уважаемого профессора.

– Идет, – согласился Шарон.

Через четверть часа оба археолога оказались в пещере.

Вейцман опасался, что свежий воздух окажет разлагающее действие на древнюю плоть мумии, однако страж сокровищ так и лежал, ничуть не изменившись в лице. Они вынули из карманов курток лопатки и кисточки и принялись осторожно снимать слой за слоем вокруг трупа.

– Обследуем всю площадь пещеры, а затем передвинем жреца, и посмотрим, на чем он лежит, – приказным тоном сказал профессор. Как видно, мнение о профессии покойника у него уже сложилось.

Однако ничего, относящегося к периоду майя, им не попадалось. Зато нашлись несколько золотых английских гиней, выроненных, наверное, еще капитаном «Кровавого меча» при переноске добычи в пещеру.

– Ну что, будем двигать? – спросил Вейцман у профессора, скривившись.

– Придется… И не кривись, археолог не должен быть брезгливым.

Осторожно они перетянули мумию на уже обследованное место и аккуратно начали подрезать лопатками верхний слой.

– Обрати внимание! – вдруг сказал Шарон. – Он держит руки скрещенными на груди. Может быть, у него в руках что-то было?

– И капитан Микаэло не побоялся это взять?

Тут Вейцмана осенила идея:

– Если это так, то жрец хранил не золото – этого добра у пиратов было довольно… А еще одну вещь, на которую мог польститься еврей. Книга. Какой-то свиток, который капитан при случае надеялся расшифровать.

– Может быть, может быть… Кстати, тебе не кажется странным, что в этой пещере нет птичьего помета?

– Она же была замурована!

– Как минимум несколько сот лет пещера стояла открытой – от того момента, когда сюда попала эта мумия, до тех пор, пока в импровизированный склеп не залез капитан Микаэло. Если только не предположить, что мумию принес он сам – и тогда мы с тобой два идиота, ищущие неизвестно что… А вот и оно!