Лопатка тихонько звякнула о камень, и после нескольких легких движений археологам открылась нефритовая пластинка.

– Кисточку сюда! – скомандовал профессор.

Пластинка оказалась покрыта странными иероглифами, а под ней оказалась еще одна… и еще одна… Всего под телом жреца оказалось четыре пластинки, лежащая одна на другой. Кроме этого ничего найти не удалось.

Внезапно странный резкий звук отвлек археологов от работы. Определенно, это был выстрел откуда-то со стороны моря. Вейцман, забыв об осторожности, бросился к входу в пещеру – и тут же пуля ударила в стенку совсем рядом с ним, обдав лицо мелкими каменными брызгами. Однако он успел заметить внизу небольшую яхту, откуда велся прицельный огонь.

– Севера, Севера, отзовись! – крикнул Шарон в рацию. Динамик молчал.

– Черт побери! – выругался профессор. – Если Северу убили, то мы никогда не сможем отсюда выбраться, и попросту умрем с голоду в этой пещере. Но интересно, зачем по нам стреляют? Может быть, это полиция?

– Сомневаюсь, – Вейцман осторожно выглянул в проем, одним глазом – так его учили в израильской армии, чтобы не попасться на мушку вражескому снайперу. – Полиция, мне кажется, все-таки должна что-нибудь крикнуть в мегафон перед тем, как стрелять. А это обычная моторная яхта.

К сожалению, расстояние не позволяло четко разглядеть стрелявшего. Чтобы не рисковать, Вейцман засунул голову назад.

– А с голоду мы здесь не умрем, будем ловить пролетающих чаек, – пошутил он, чтобы приободрить профессора.

Положение, тем не менее, было критическим. Но неожиданно со стороны моря раздались выстрелы другого рода – более мощные, чуть ли не залпы. Свиста пуль около пещеры не было слышно, и Вейцман выглянул снова. Взору его открылась радостная картина – яхта, которая привезла их на остров, вела чуть ли не настоящий морской бой. Впрочем, особо жаркого сражения не получилось – после нескольких выстрелов картечной двустволки в их сторону нападавшие почли за лучшее скрыться.

Как оказалось позднее, зафрахтованная яхта отошла недалеко, чтобы порыбачить. А у ее владельца, пожилого седовласого негра, промышлявшего ловлей акул, оказалась двустволка огромного калибра (не в меру живучих и агрессивных особей иногда приходилось успокаивать).

Археологи делали отчаянные жесты руками в сторону яхты, но через пару минут им сверху упал канат.

– Цепляйтесь и лезьте, я жив! – крикнул им сверху де Севера. – Просто пуля попала в рацию!

Уже оказавшись на яхте, археологи с де Северой принялись обсуждать создавшееся положение.

– Может быть, что кто-то еще ищет этот клад? – спросил Шарон.

– Здесь все время ищут клады, – ответил ему директор музея. – Но если бы люди знали, где он находится, то давно бы его вырыли.

– Отсюда вывод – за нами следили, – заключил Вейцман. – Но почему именно за нами?

Шарон задумался.

– Особой тайны, конечно, я из экспедиции не делал… Но кто мог предположить, что мы найдем клад?

– Лучшим вариантом будет, если мы с вами возьмем золото и сегодня же улетим на Барбадос, – предложил де Севера. – Я сам зафрахтую самолет, а в Бриджтауне у меня хорошие друзья.

Вечером того же дня они переправились на Барбадос, предварительно предупредив оставшихся двоих членов экспедиции («блатников», как их про себя называл Вейцман) чтобы они возвращались в Израиль – дескать, из-за опасности арабских террористов.

В Бриджтауне золото надежно улеглось в три депозитных сейфа Барбадосского банка, после чего де Севера принялся за организацию экспедиции в Тихий океан, а археологи – за изучение найденных пластинок.

– Собственно, особо изучать тут нечего, – сказал Шарон, осмотрев их со всех сторон. – Майя пользовались не иероглифами, подобно древним египтянам (у тех каждый знак имел четко зафиксированное значение и фонетику), а пиктограммами – упрощенными рисунками. Чтобы можно было понимать пиктограммы майя – а ведь до нас дошли всего «книг», я предполагаю, что у них и литературы-то не было – существовала мощная устная традиция. К каждой книге, проще говоря, прилагался ее толкователь.

– Этот толкователь остался на Трезубце, – усмехнулся Вейцман. – И то в несколько засушенном виде. Как я понял из этих рисунков, жрецы майя что-то высыпали в океан. Жертвоприношения?

– Майя не были морским народом, выходили лишь недалеко в океан на бальсовых плотах.

– Однако Тур Хейердал доказал, что они могли добираться и до Полинезии!

– Непонятно, непонятно, – глядел Шарон на пластинки. – Вот посмотри, – со смешком показал он Вейцману вырезанного на нефрите монстра, – не этот ли крокодил лежит между рек Египта?

– Вообще-то похоже на Ктулху, – ответил Вейцман.

– На кого?

– Ну, было бы похоже на Ктулху, если бы древние майя читали Лавкрафта. Он описывал древние божества, дошедшие до нас из немыслимых глубин веков – Йог-Сотот, «все-в-одном и один-во-всем», Шубб-Ниггурат, черный козел легионов младых, и, наконец, самый ужасный из них – Ктулху. Его считают водным элементалом…

– То есть духом-покровителем вод, – продолжил мысль профессор. – Да, был такой у майя, ему приносили кровавые жертвы. Но назывался он по-другому…

– Само слово «Ктулху» пришло из глубокой древности. Его расшифровывают как «катель ху» – тот, который убивает. Говорят, что Ктулху обладал колоссальными телепатическими способностями. Всевышний упрятал Ктулху в океанскую бездну, так что до нас доходят только сильно ослабленные волны его мозга. И тогда на земле начинаются чудовищные события.

– Что-то древние недодумали, – Шарон сегодня был расположен шутить. – Как это так – сам он водный элементал, а вода глушит его же собственные мысли? Кстати, водных элементалов знали все народы, в том числе и европейские – это наяды, ундины, нереиды и океаниды и т. п. Но только майя додумались приносить им человеческие жертвы. Почему-то два эти народа, жившие в Центральной Америке – майя и ацтеки – отличались кровожадностью, хотя для этого не было никаких причин. Жили в приличных природных условиях, теплом климате…

– Некоторые исследователи объясняют это телепатическим воздействием Ктулху, который покоится где-то в Тихом океане, – серьезно ответил Вейцман.

– Слишком много фантастики читаешь, парень, – засмеялся Шарон. – Я вспомнил – я когда-то читал одну из книг Лавкрафта на английском. Вот бредятина!

В дверь номера отеля постучали. Археологи насторожились – после нападения на острове нервишки у них пошаливали, хотя, возможно, им пришлось столкнуться всего лишь с местными бандитами. Однако за дверью ответили:

– Это я, де Севера.

Вейцман впустил директора музея в комнату, и тот устало развалился в мягком кресле – на этот раз путешественники решили снять номер пошикарнее, чем на Арубе. Да и пристало ли мелочиться, имея с собой золота на несколько миллионов?

– Я продал кое-что из клада, – отдышавшись, сообщил де Севера. – И нанял приличную яхту, такую, которая сможет выйти в Тихий океан. Акваланги пришлось купить – в таком серьезном деле надо иметь новое оборудование.

– Вы думаете, мы обойдемся без тяжелого водолазного снаряжения? – спросил Шарон.

– Я на это надеюсь. Ведь если жрецы прятали там сокровища от испанцев, то они рассчитывали вернуть из обратно на твердую землю. Думаю, майя вообще спускались на подобную глубину безо всякого снаряжения.

– А если там все-таки приносили жертвы, то есть просто высыпали золото в море – в дар божеству? А под водой находится какая-нибудь расщелина?

– В крайнем случае мы вернемся туда еще раз. А сейчас – простите, господа – я пойду немного отдохну.

Де Севера поднялся и пошел к выходу. Шарон же вернулся к своему прежнему занятию – он стал быстро перерисовывать вырезанные в камне изображения на листок бумаги.

– Может, прогуляемся немного? – предложил Вейцман.

– Прогуляйся один, если хочешь, а я подумаю над расшифровкой этих табличек.

Вейцман спустился в вестибюль гостиницы. Проходя к двери, он заметил седого, как лунь, старика в белом костюме и белой же фетровой шляпе. Старик, как показалось археологу, внимательно следил за ним взглядом, не поворачивая при этом головы.