311

вести двойную жизнь. Он решил положить этому конец-а для этого ему следовало постараться, чтобы мистер Друс исчез. Вроде как избавляешься от надоевшей старой любовницы. Вот тогда, чтобы не расползлись слухи, было сразу сообшено о смерти бакалейщика и устроены его похороны-а в гроб погрузили семьдесят пять килограммов свинцовых пластин. Могильщики и глазом не моргнули».

Каким бы фантастичным ни выглядело подобное объяснение, оно показалось вполне правдоподобным, тем более что его нетрудно было проверить- для этого достаточно было вскрыть семейную усыпальницу Друсов. Никто не сомневался в том, что вдова бакалейщикак привела убедительнейшее доказательство своей правоты. Читательская масса была уверена, что дело вот-вот придет к развязке, и молодой герцог Портлендский скоро окажется без гроша и без титула. Друзья уже покидали его один за другим, а мамаши перестали бросать на герцога те нежные взгляды, что бросают на молодых наследников претендентки на звание тещи.

• Оставим в покое дорогах усопших

Неожиданное происшествие снова подняло шумиху вокруг этого дела. Второй сын Томаса Друса, деверь истицы, хранитель семейной гробницы, категорически высказывался против вскрытия могилы. «Моя невестка просто мерзкая врунья,-продолжал он с возмущенным тремоло в голосе.-Это было бы настоящей профанацией».

Все эти новые тайны привели прессу в еще ббль-ший восторг. Действительно, поведение деверя казалось более чем странным. Что-то за этим должно скрываться--разве он не в сговоре с невесткой? Какой ему смысл выражать сомнение? Что касается молодого герцога-тот уже начал успокаиваться. И действительно, как ему было не радоваться отмене такой экспертизы, которая могла разорить его не сегодня-завтра? И несмотря на то, что кое-кто и подозревал, будто он «подмазал» деверя миссис Друс,-на него опять начали смотреть как на весьма подходящего жениха, и претендентки на звание тещи снова стали знакомить его со своими дочерьми.

На некоторое время дело, казалось, притихло, и миссис Друс-что бы это означало?-уже не так

312

настаивала на своих требованих. По всей вероятности, на этом все бы и закончилось, если бы не новое происшествие, столь же неожиданное, сколь и все предшествовавшие.

•Дитя любви

Некий безденежный австралиец, по имени Джордж Друс, высадился в один прекрасный день в лондонском порту. Из-за постигших его финансовых трудностей он уехал из родной страны, где скромно работал плотником, и пересек океан, чтобы потребовать то, что ему причитается,-то есть наследство герцога Портлендского. Он сообщил, что является плодом тайной любви покойного к молодой простолюдинке по имени Элизабет Крикмер. Герцог якобы безумно влюбился в нее, будучи еще совсем зеленым юнцом, но его положение, разумеется, разъединяло этих двух голубков и не позволило ему сделать ее герцогиней Портлендской. К тому же в это дело вмешался его отец, угрожая лишить сына наследства. Что касается молодой женщины, то ее добродетель была так незыблема, что одна только мысль о том, чтобы завести любовника, вызывала у нее бурное негодование, пусть он даже и будет английским лордом. Вот по этой-то причине, пояснил плотник, его отцу и пришла в голову мысль о двойной жизни, которую он затем и вел в течение ряда лет. Он женился на своей Дульсинее, сменив свое имя на имя мистера Друса. И вот таким образом появился на свет этот плод тайного и романтического союза. После смерти отца «миссис Друс», забрав с собой отпрыска, уехала из Англии в Австралию, где вела скромную жизнь иммигрантки без гроша в кармане.

Укроемся от чужих взоров, чтобы вести счастливую жизнь

Один французский миллиардер, желая избежать яркого света прожекторов прессы, которые неизбежно были бы направлены на него благодаря его огромному состоянию, решительно отказался жить в роскоши и, выбрав 'собственный образ жизни», стал бездомным бродягой. В тридцатые годы его часто видели в Латинском квартале. Один раз в год, в день своего рождения, он приглашал своих друзей по мусорным свалкам, «бомжей» и прочих, на царское угощение, и все окрестные бродяги в полном восторге напивались и обжирались в его обществе в лучших ресторанах Парижа.

•Деловое чутье

Этот вариант тоже выглядел несколько подозрительно, но у британских читателей массовой прессы романтическая душа, и они были в восторге от нового поворота событий, тем более что у Джона Друса было достаточно богатое воображение, чтобы разработать способ для оплаты судебного процесса и обеспечить себе симпатии и поддержку, не имея в кармане ни единого пенни:он создал акционерное обшество. По условиям контракта каждому акционеру предстояло получить пятикратную сумму своего первого взноса, если плотник выиграет про-

313

цесс и заполучит огромное состояние герцога Портлендского. В противном случае они просто останутся «при своих». Деньги хлынули потоком. Джордж пригласил самых прославленных адвокатов, и дело приняло весьма благоприятный оборот, тем более что ему в помощь внезапно явился совсем неожиданный свидетель

Слухи

Несмотря на то, что дело «Друс - Портленд* было официально закрыто после новогодней эксгумации 1908 г., какие-то сомнения все же иногда возникали. Действительно, настораживало, что судебно-медицинский эксперт не произвел вскрытия бородатого покойника с Хай-гейтского кладбища. Кое-кому приходило в голову, что консисторский суд дал свое согласие на эксгумацию лишь после того, как убедился, что молодой герцог не потеряет при этом свою герцогскую корону..

•Поддержка доказательствами

Это был американец ирландского происхождения по имени Роберт Колдуэлл, который в свое время промышлял благородным ремеслом знахаря-целителя. Он считал бесспорным доказательством тот факт, что лечил покойного в обеих его ипостасях. Множество полученных им писем были подписаны именем «Друс», другие-именем «Портленд», а сходный подчерк в тех и других письмах не оставлял никаких сомнений в их подлинности.

Для пушей убедительности он заявил, что сам организовал мнимые похороны бакалейшика с Бей-кер-стрит. Из чисто дружеских чувств к своему клиенту он взял на себя все: заупокойную службу, письма с сообщением о смерти, заявление в мэрию. И в подтверждение своих слов предъявил квитанцию, свидетельствующую о покупке семидесяти пяти килограммов свинцовых пластин, которые положили в гроб, дабы усыпить бдительность погребальной команды.

Естественно, что после такого потока доказательств акции «Общества Джорджа Друса» стали расхватывать как сладкие пирожки, платя за них огромные деньги. Сомнений уже ни у кого не оставалось. Молодому герцогу Портлендскому предстояло лишиться разом и состояния, и герцогской короны и в недалеком будущем вернуться на свой скромный пост в гвардейском полку, в то время как плотнику судьба сулила одно из крупнейших состояний Объединенного Королевства и почетное вступление в палату лордов.

•Некроскопия

Волей-неволей Томасу Друсу, второму сыну бакалейщика, пришлось дать согласие на вскрытие семейной гробницы. На него нажимали городские власти, а общественное мнение, пришпоренное разными газетенками-разносчицами скандальных сплетен - проявило, наконец, такое нетерпение, с которым пришлось считаться. И он дал согласие.

314

Дело Друс-Портленд

В присутствии элегантной

публики в лондонском

суде района Мэрилбоун адвокат, мистер Орэс Эйвори,

допрашивает свидетеля Колдуэлла.

После долгих и трудных обсуждений консисторский суд лондонской епархии, собравшийся 27 декабря 1907 г. в соборе святого Павла, согласился на вскрытие гробницы, при условии, что ни один из представителей заинтересованных сторон не будет присутствовать при этой мрачной церемонии.