Позиция плебса и стала критерием, по которому стали оценивать римскую религию в целом.

Теперь о патрициях. Все считают оных наряду с всадниками аристократией Рима. И это правильно. Но не все знают, что патриции были еще и жрецами, и отнюдь не жрецами языческих культов. Учитывая замечание о недоступности «монистической философии крестьянам Лациума», можно смело утверждать, что они, как аристократы, были жрецами единобожия. И уже само их название говорит об этом. Патриции — учителя, отцы, или, лучше сказать, приверженцы Отца (Юпитер — Иу-патер, т. е. «отец»).

Это сближает их с иудеями. Даже не сближает, а прямо отождествляет. Считается, что термин «иудаизм» возник в древности из названия колена Иуды, наряду с коленом Вениамина образовавшим народ Иудеи. Думаю, это искусственная точка зрения. На самом деле, наоборот, колено Иуды своим происхождением и названием обязано жрецам, исповедующим веру в единого Бога, Деуса, т. е. Отца. От Деуса они и поименованы, а уже Иуда — от них. Иу-деи, т. е. приверженцы Отца-Деуса. Подобно патрициям с их Отцом-Иу-Патером, или Дивус-Патером в трактовке Меня.

С гениальной прозорливостью философ-священник нащупал в религии римлян суть старой универсальной веры.

Между прочим, из положения об иудеях как жрецах Деуса вытекает еще один очень важный вывод. Получает объяснение термин «иудаизм». Если иудеи — это почитатели Деуса, то и данный термин следует трактовать соответственно. А это значит, что его надо укоротить. Переусердствовали масореты в искусстве огласовок. Переборщили с гласными. «Иудаизм» на самом деле следует интерпретировать как «деизм». Да-да, тот самый деизм, который считают детищем более поздних авторов Ж. Бодена (XVI в.) и Э. Герберта Чербери (XVII в.). И если мы вникнем поглубже в суть этой «естественной религии», как его еще называют, то можем легко убедиться, насколько это верно.

Впрочем, религией деизм можно назвать с очень большой натяжкой. Дело в том, что он, хотя и не отвергает важную роль Бога в деле строительства мироздания, тем не менее не предполагает его повседневного участия в жизни людей, минимизируя его функции. Бог в деизме — лишь создатель Вселенной. Все остальное — в руках человеческих. Сотворив мир и законы, которые следует соблюдать, Создатель словно завел часы, которые теперь тикают без его помощи. Поскольку Бог трансцендентен миру, т. е. находится вне его, постольку он непознаваем и индифферентен к происходящему в мире.

Нетрудно догадаться, что положение о Боге втиснуто в концепцию лишь для того, чтобы отдать дань традиции, и только. Рационализм здесь граничит с атеизмом. По этой причине деизм наряду с родственными ему учениями — теизмом и пантеизмом — нередко причисляют к псевдорелигиозным системам мышления. От христианских мыслителей можно услышать даже обвинения деистов в богоборчестве. В том самом богоборчестве, в котором, между прочим, обвиняют и иудеев. Деистом, например, был Вольтер, выступивший с призывом «раздавить гадину», имея в виду католическую церковь[58].

То, что иудаизм в его ранней редакции, т. е. учение саддукеев, был тождествен деизму, не является тайной. Вот что пишет А.И. Осипов в книге «Путь разума в поисках истины», упоминая саддукеев в контексте повествования о деизме: «Так, иудейское учение саддукеев при полном соблюдении культа ветхозаветной религии отрицает важнейшие истины: существование духовного мира, души человека, вечность жизни (они «говорят, что нет воскресения, ни ангела, ни духа» (Деян., 23:8)). Саддукейство поэтому, находясь даже в системе религии, не является таковой, но оказывается очевидным материализмом и, фактически, атеизмом».

Но как совместить взгляды на Бодена и Чербери как на творцов деизма с представлениями о глубокой древности этого учения, вытекающей из тождества его с ранним иудаизмом? Нет ничего проще. Надо только допустить, что в трудах указанных авторов он лишь в очередной раз проявился. Что же касается названия деизма, которое родилось, как сказывают, даже позже указанных авторов и по этой причине будто бы не может совпадать семантически с более ранним по происхождению названием иудаизма, то на этот счет есть следующие соображения. Не исключено, что слово «иудаизм» было занесено в Библию задним числом более поздними переписчиками, уже знакомыми с деизмом.

По поводу сказанного могут возникнуть возражения. Иудаизм-де лишь похож на воззрения римлян, но не тождествен им, обе системы возникли независимо друг от друга, повинуясь общим законам развития мысли.

Бывает и такое.

Но, во-первых, трудно поверить, что иудеи, сосуществуя испокон веков бок о бок с римлянами и будучи не понаслышке знакомыми с их взглядами на мир, могли совершенно независимо от них выстраивать свое мировоззрение, которое в итоге получилось как две капли воды похожим на римское. Абсолютная бессмыслица.

А во-вторых, есть данные, прямо указывающие на участие евреев в формировании древнеримской религии. История знает необъяснимый в рамках официального толкования событий случай, когда евреи навязывали римлянам почитание своего бога под именем Юпитера и пострадали за это.

«Согласно Валерию Максиму (Valerius Maximus), жившему в эпоху императора Августа, уже в 139 году до н. э. из Рима были высланы на родину иудеи и астрологи за то, что «пытались повлиять на умы римлян отправлением культа Юпитера Сабазия»…

Мы не знаем, откуда пришли упомянутые выше иудейские проповедники. Относительно термина «Юпитер Сабазий» также существуют разные мнения. Возможно, речь идет о каком-то иудеоязыческом синкретическом культе. Однако куда вероятнее, что Юпитер — это просто обозначение иудейского «Бога», а под Сабазием подразумевается Саваоф (от «цеваот» — «воинство») или Шабат («суббота»). Уже Теренций Варрон (116—27 до н. э.), блестящий римский ученый, отождествил Юпитера с иудейским Богом и с присущим ему жестким латинским здравым смыслом заявил: «Неважно, каким именем его называют, если подразумевается одно и то же»[59].

Думаю, комментарии к этому излишни. Впрочем, можно отметить, что «жесткий латинский здравый смысл» очень хорошо гармонирует с рационализмом саддукейского мировоззрения.

В свете всего этого получает объяснение один необычный факт. В правление Домициана (51–96), последнего из династии Флавиев, был введен так называемый «еврейский налог»(fiscus judaicus). «Он родился из подати на храм Иерусалимский, которую, собственно, должны были вносить лишь первородные, но в действительности вносили все евреи. Как бы в насмешку над религией евреев, их заставили вносить эту подать на храм Юпитера Капитолийского. Подать составляла примерно 100 современных долларов. Чтобы избавиться от этой подати, многие отказывались от иудейства, хотя и были обрезаны. Во избежание таких невыгодных для императора затруднений предписано было подвергать заподозренных в иудействе медицинскому осмотру с целью выяснения: был ли обрезан он или нет. Многие не имевшие близких отношений к иудейству вносили подать, лишь только были заподозрены в иудействе, лишь бы избавиться от осмотра. Такой порядок взыскания сделал эту подать ненавистною не только для иудеев, но и для всего римского народа, так что по смерти Домициана в честь преемника его Нервы благодарный сенат выбил монету с надписью: «За отмену клеветы из-за иудейского налога»»[60].

Совершенно бессмысленный с точки зрения логики факт. Трудно поверить, что налог мог взиматься «как бы в насмешку над религией». Почему именно в пользу храма Юпитера Капитолийского полагалось его вносить и почему его прообразом стал налог в пользу Иерусалимского храма? И еще одно «почему»: почему подать сделалась «ненавистною не только для иудеев, но и для всего римского народа»? Вот всегда так: платить заставляют евреев, а страдает от этого весь римский народ! С чего бы это? И с какой стати необрезанному платить налог, будучи только заподозренным в иудействе? Нечисто тут.