— Ты даже не представляешь, как же я тебя люблю…

Ещё месяц назад она бы растаяла, а сейчас ей стало просто приятно. Впрочем, проявленное мужем внимание ненадолго отвлекло от состояния тревожного ожидания, которое выматывало больше, чем плохое самочувствие.

Идущего через двор мужа Лиса, как обычно, провожает стоя у окна. Она поймала себя на том, что стала обращать внимание на детали, которым раньше не придавала особого значения. Вот Саша поднял голову и кивнул ей, вот пошёл. Непонятно к чему врезаются в память его светящиеся грустной иронией глаза, лихо сидящая фуражка, чёткая походка. Саша уже давно скрылся из виду, а она вдруг замечает, как на краю видимости, у едва различимого нефтеперерабатывающего завода из высокой трубы рвётся к небу беззвучный факел. Огромное рыжее пламя бушует, подсвечивая низко сидящие облака. Если на него долго смотреть, то его свет начинает казаться нестерпимо ярким.

Лиса решает, что её волосы одного цвета с этим заворожившим её пламенем.

«Интересно, а какими они будут у малыша?» — задаётся она очередным вопросом и вздыхает. Задать такой интересный вопрос опять некому.

Снова хочется спать…

Здравый смысл не позволяет расслабляться. Он гонит её к шитью.

Крошечного «приданого», необходимого новорождённым в их самые первые дни, теперь нигде не купить. Красиво упакованные подарочные наборы для новорождённых из продажи пропали. Неделю назад Лиса начала кроить распашонки и чепчики, но потом забросила своё нехитрое рукоделие. И в самом деле, куда торопиться, когда ещё больше месяца впереди?

В качестве манекена выступает большая кукла с огромными синими глазами. Кукла, как и уже определённый гадалкой ребёнок — мальчики. Мама всегда говорила, что любимый Лисой пухлый пластмассовый Алёшка — точная копия новорождённого ребёночка. Понемногу, в течение нескольких лет, обшивая своего голубоглазого любимца, девочка научилась нехитрому швейному ремеслу. Выходя замуж, она знала даже то, что первую одёжку для новорождённого готовят с наружными швами, чтобы не натереть ему нежную кожу.

Лиса долго рассматривала то, что у неё получилось, и никак не могла избавиться от ощущения, что ошиблась с размерами. Не может уже родившийся человечек быть настолько крошечным, чтобы носить игрушечную одежду!

Она немного подумала, и следующий комплект сделала намного больше первого. В завязки чепчикам пропустила атласную ленту, оторочку расшила разноцветными нитками мулине.

Получилось очень красиво!

Поясница ноет. Лисе никак не удаётся найти сколь либо приемлемое положение. Живот тянет вниз и напрягает позвоночник так, что хоть «караул кричи». Лиса торопится закончить пошивочные дела именно сегодня. Этого чувства, чаще всего называемого предчувствием, объяснить не может. Просто знает — надо! Долго возилась с одеяльцем. Шёлковых отрезов было два: голубой и жёлтый. Голубую ткань она из суеверия отложила. Вдруг всё же родится девочка, а не мальчик? А жёлтый цвет — он в этом вопросе нейтральный. Крой затеяла на большом круглом столе, там же и простегала. Одеяло вышло красивое, но какое-то большое — впору укрываться самой. Как же так, не рассчитала…

Быстро темнело, да и погода стала портиться на глазах. Виной тому прилетевший с Каспия ветер, весь день терзавший антенны на крыше соседского дома. Ближе к ночи ветер пригнал мрачные мохнатые тучи.

Начавшийся дождь навевает грусть, заставляет дрожать и гонит под одеяло. Он упрямо барабанит по стальному козырьку над окном и заглушает собой остальные ночные звуки.

Некоторое время Лиса лежит с закрытыми глазами, терпеливо ожидая, когда в ней вызреет волшебный мираж сна. Она уже ощущает, как растворяется в этом мираже и вдруг вспоминает, что на Сашиных «гражданских» брюках разошёлся шов. Чувство долга поднимает её из постели. Зашивая прореху, она мысленно перебирает сделанное за день и довольно выдыхает: «Хорошо!!!» Потом задумывается: «Может, всё-таки будет мальчик?» — и тут же активно, словно у неё открылось второе дыхание, принимается за новое одеяльце — голубое. Руки работают на удивление проворно — ни одного лишнего движения, ни одного неверного стежка. Второе одеяльце выглядит более выигрышно. Может, руку набила или всё же цвет удачнее?

Лиса наряжает бездушно таращащуюся куклу в вещи своего будущего малыша и долго любуется. Всё хорошо, но что-то настораживает, беспокоит, кажется незавершённым. Что?.. И тут её осеняет. Нет пододеяльников! Материя, кружева — всё рядом. Но уже нет никаких сил подняться или двинуть рукой… «Ничего, смогу, всё смогу!»

К приходу мужа комната убрана, подходящий к стадии готовности обед весело стреляет маслом на плите, а едва стоящая на ногах жена предлагает побыстрее умыться, переодеться и попробовать свежеприготовленный суп, который уже остывает. Голос мужа звучит всё глуше и глуше, вскоре все звуки сливаются в одно монотонное бормотание. С нетерпением ожидающей похвалы Лисе всё равно. Она больше не в состоянии воспринимать Сашкин рассказ и засыпает прямо за столом. Но спит чутко и даже с закрытыми глазами совершенно бодрым голосом интересуется:

— Сашечка, тебе суп понравился?.. Солнышко, ты ешь поскорее, а то мне не терпится тебе что-то показать…

— Показать?.. Что показать? А ну-ка, марш в постель!

— Да-да, — живо соглашается Лиса. — Я пару минуточек посплю? Ты не обидишься? — и, не дожидаясь ответа, с закрытыми глазами бредёт в спальню. Ткнувшись коленями в кровать, падает на неё как подкошенная. Причём как-то неловко, на самый край. Упала и моментально провалилась в глубокий сон.

Догнавший жену Саша попытался помочь ей переодеться, хотел уложить удобнее, но она не далась.

Ещё нет одиннадцати, и Саша уходит на кухню. Он убрал со стола, вымыл посуду и со спокойной совестью отправился в зал, смотреть телевизор.

В зале на столе, застеленном старинной льняной скатертью, аккуратно разложены детские вещи. Скатерть им на свадьбу подарила мама его Лисы. Саша вдруг вспоминает рассказ о том, что этой скатертью был застелен стол на тёщиной с тестем свадьбе.

Надо же — подарить такую памятную вещь…

Всё вместе, и воспоминания, и картинка рукоделья его жены — сжимает Сашкино сердце щемящей нежностью. Хорошо, когда вокруг тебя умеющие любить люди!

Хорошо!

Расчувствовавшись, Сашка осторожно берёт одну из распашонок, прижимает её ткань к лицу и глубоко вдыхает. На какое-то мгновение ему кажется, что сквозь пока ещё бездушный запах новой вещи пробивается едва уловимый, но такой родной запах его жены… Расчувствоваться окончательно не даёт неожиданный звук. В одной из комнат упало что-то тяжёлое. Или кто-то? Когда Сашка оказался в спальне и на ощупь хлопнул по выключателю, то в залившем комнату ярком свете увидел сидящую на полу Лису. Вид у неё жалкий, растерянный, взъерошенный.

— Саша, у меня внутри что-то порвалось.

— Что порвалось?!

— Не знаю… Что-то.

Он нагнулся к ней, попытался поднять, но она, скривившись от боли, не далась.

— Не трогай, больно… Мне ногу сводит, Саша!

— Не нервничай! Успокойся! Выпрями её до предела и тяни носок на себя! — он очень старался, чтобы его голос звучал максимально спокойно. — Объясни, что случилось? Как ты упала? Почему?!

— Не знаю… Ничего страшного. Не беспокойся. Уже проходит… Нет!!! Не надо! Больно!

Но Саша её не слушал. Встав на колени, он растирал ей стопы, разгоняя кровь от лодыжек к коленям.

— Хватит, Сашечка… Спасибо, не надо больше… Ну остановись уже! — она опёрлась на его плечо и попыталась встать. Поднимаясь, вдруг почувствовала, как из неё потекло что-то густое, тёплое. Потекло совершенно помимо её воли. В тот же миг остро пронзило низ живота.

Неприятные ощущения сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой. Вслушивавшаяся в себя Лиса боялась сдвинуться с места. Она даже дышала осторожно, через раз. Едва приступ боли отпустил, тут же устремилась в ванную. Что там делала — было непонятно, но вышла оттуда бледная, растерянно посмотрела на мужа и, найдя в его взгляде поддержку и сочувствие, решилась: