Поиск
Когда потеряют значенье
слова и предметы,
На Землю, для их обновленья,
приходят поэты.
Их тоска над разгадкою скверных,
проклятых вопросов —
Это каторжный труд суеверных
старинных матросов,
Спасающих старую шхуну Земли.
Старинный бродяга
В мороз и зной
в юдоли земной
Вижу я ночью свет без огня.
Свой дом и очаг
у каждого есть,
Но нет его у меня.
Свой дом и очаг
у каждого есть,
Но нет его у меня.
У птицы есть,
у ящериц есть,
Есть у крота, у всех, кто живёт,
И только меня
на празднество дня
Никто не ждёт, не зовёт.
Проскачет всадник,
следом — другой,
Но я ничего у них не прошу,
Я только спою:
«Дорога — мой дом» —
И дальше в путь ухожу…
Люблю я утра
первый восход,
Люблю я погоду, если тиха,
Гнездо жаворонка
в жёлтых полях,
Костёр, костёр пастуха.
Люблю я даль
с гуртами овец
И над очагами тающий дым,
Боярышника
багряный венец
И месяц ранний над ним.
В мороз и зной
в юдоли земной
Вижу я ночью свет без огня…
Свой дом и очаг
иметь может всяк,
Но нет его у меня.
Пёстрый ларчик
Вечный закон
Кто умён — не хитёр. Кто хитёр — не умён.
От начала времён до скончанья времён
Неизменным останется вечный закон:
Кто умён — не хитёр. Кто хитёр — не умён.
* * *
Скупой берёт за всё: за чувство раздраженья,
С каким он грабит вас (в порядке одолженья),
За кукиш, каковой он сам же вам подносит…
Ведь кукиш тратится в процессе подношенья!
Плагиатор
И плагиатор ценит тон любезности.
Зови ж его не хищником словесности,
А… сборщиком фольклора безымянного
В среде поэтов мировой известности.
* * *
Мудрец вопросы миру задаёт.
Дурак ответы скорбные даёт.
(К тебе, глупец, как раз не обращались;
Ведь ты и есть причина всех невзгод!)
* * *
С холодностью снегов мы чистоту связуем,
Но «жизненным теплом» блудливость именуем.
Скажи: нельзя ли быть и чистым и живым?
Трагический исход — неужто неминуем?
* * *
Сто тысяч лет подряд погонщик бил осла.
Сто тысяч лет подряд из раны кровь текла.
Но кто дерзнёт сказать, что в мире не хватало
При этом «трепетности, ласки и тепла»?
* * *
Шалуны Языка, ослепительные пустомели!
А видать, не напрасно вы так в Языке нашумели:
Это бунт обычайности, скрипку ломающей с треском,
Чтоб никто не узнал, что играть вы на ней не умели.
* * *
«Что есть Истина?» — голос раздался в ночных небесах,
Обратись к Языку (что всегда как солдат на часах).
А Язык — промолчал. Потому что «решительной ломке»
Подвергался как раз… И стоял в это время в «лесах».
* * *
Есть, есть разрыв — ручаюсь головой! —
Меж сущностью и формой стиховой:
От формы — пляшешь, носишься, летаешь…
От сути — ковыляешь, чуть живой…
* * *
— Чего тебе, тоскливое созданье?
— Мне дайте форму. Но — без содержанья.
Я формалистка. Ибо только форма
Ещё не причиняла мне страданья.
А меня осенило!
За что седой Восток так долго и упрямо
Хайяма избегал? А тут была программа:
«Коран или Хайям», — сказали мусульмане
И так естественно избрали… не Хайяма!
* * *
Какие ни имей жестянщик недостатки,
Не отразиться им на мировом порядке.
Философ и халиф! На мягком воске мира
Лишь ваших слабостей застынут отпечатки.
* * *
Поэт не о себе скорбит. Как ни тяжка
Зависимость певца от черствого куска,
Стократ ему больней, что от куска зависят
Умы, характеры, народы и века.
* * *
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: