Поиск
ШТОРМОВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Стихи
ПРОЛОГ
Елизавета и Шекспир
Когда почиют, грешный мир отринув,
Монархи, вознесенные судьбой,
Нам остаются кости властелинов:
Бездушный прах, такой же, как любой.
Покуда мир становится товаром
Других купцов, какие понаглей,
Благодаря — фактически! — фиглярам
Мы (если помним) — помним королей.
По милости бродячего актера
О давнем веке столько разговора,
Что в тьме времен теперь светло, как днем!
Клянусь Шекспиром и Елизаветой:
Не он писал при королеве этой,
А королева правила — при нем.
Стратфордский двойник
Шекспир и Шакспер. Это ж ДВА ЛИЦА!
Два тёзки. Два — почти однофамильца.
А кто-то, между ними всунув рыльце,
Перемешал их судьбы до конца.
Покуда ШАКСПЕР в стратфордских судах
Судился из-за солода в галлонах,
ШЕКСПИР блистал в театрах и салонах,
Быть может, Лондона не покидав.
Уходит ШАКСПЕР, завещая детям
Дом, а жене — «вторую койку». Но
ШЕКСПИР здоров. (Ведь только в двадцать третьем
Друзьям — его оплакать суждено![66])
— А что так странен бюст и стих надгробный?
— Злых пращуров спроси, потомок злобный.
Гимн чердакам
Мир черенков (и черепков
Ползущей с крова черепицы) —
Чердак! Чертог луны-царицы,
Пристанище былых веков!
Здесь мысль плохих учеников
И та — парит, подобно птице…
Рывков незримых очевидцы,
О чердаки! Всех бедняков
Дворцы! Под кровельным теплом
Вийона зреет здесь диплом…
Здесь оперяются поэты
В большой полет… Здесь глобус (весь
В лучах)… Здесь книги, свитки… Здесь
Шекспира университеты!
Дух-постановщик
Тень короля играл Шекспир на сцене.
Мала ли роль, что грозно так весома?
Светло ли ему было в роли Тени?
Тепло ли в неприкаянных — как дома?
Не так уж плохо, если близко к теме!
Певцу, как духу (чу! раскаты грома!)
По собственному опыту знакома
Роль изгнанных из жизни, лишних в деле.
Зачем не взял другую роль? Когда же?
Всей пьесы на себе он тащит бремя:
Подсказывает, правит, вяжет звенья…
Другую роль?! Штурвальному на страже
Движенья судна — трудно (в то же время!)
Играть на арфе и варить варенье!
Великая роль
Он поступил актером в театр, но на этом поприще вряд ли достиг многого. Роу сообщает, что лучшей ролью Шекспира была тень отца Гамлета.
Шекспир, должно быть, ростом был высок.
А следственно — еще и потому
Роль духа-венценосца (видит Бог!)
Не мог передоверить никому.
Роль призрака такому-то отдать?
Но статью царственной он обделен.
А у другого — царственная стать,
Но призрака сыграть не в силах он.
И только он, глядишь, незаменим —
Сей двуединой роли патриарх;
Один (за всех), как дух ночей гоним,
И оскорблен, как свергнутый монарх.
Побойся молний вкруг его чела!
И не скажи, что эта роль — мала.
Великий актер — Шекспир
Все роли — на подбор! Востры. Звучат не глухо.
Ни зритель, ни актер их не толкуют ложно.
Но слишком велика роль Неземного Духа!
Другим ее навряд передоверить можно.
Кому, как не ему, она тиранит память?
Кто так же здесь высок, и легок, и осанист,
Чтоб выступить из тьмы, едва стопой касаясь
Подмостков, — а затем, как музыка, растаять?!
Кто снес так много зла, поборов, слов излыжных,
Чтоб, голос-колокол себе отлив на сцене,
Вскричать: «Я был убит!»? — Кто так страдал за ближних,
Чтоб ропот совести сыграть, глушимый всеми?
Сыграть саму тоску, самих ночей беззвучье,
Изнанку счастия и тайну злополучья.
Тот век…
Тот век, по нашему сужденью,
Красно-зелёной был морковью:
Ботва взлетала к Возрожденью,
А корень пёр к Средневековью,
вернуться
66
«…только в двадцать третьем» — обстоятельство, замеченное именно врагами Шекспира, впрочем, сделавшими отсюда совсем иные выводы.
вернуться
67
Ни в коей мере ни Михаил Морозов и даже ни Роу не подвергают сомнению талант Шекспира-актера. Они лишь поневоле повторяют предание, которое уже нельзя проверить (примечание автора).
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: