Поиск
Страшась расстаться с ним; оставить
В нем то, что многим кайф сулило…
Средневековье никогда ведь
И никуда не уходило!
Покуда Подвиг, Труд, Веселье
Земной поверхностью владели,
Оно сползало в подземелья,
На срок (примерно в полнедели).
И, зацепив петлёй за шпору,
Прохожих втаскивало в нору…
Божественные скорлупки
Досталось от него не только словоблудам,
Эстетам, деспотам, их прихвостням-паскудам,
Но и философам, должно быть, перепало!
Достоин зависти, кто цел остался (чудом)!
В шекспировских шутах заложен динамит,
Которым не один кумир подорван был.
Та взрывчатая смесь — она и днесь гремит,
Но чьи полопались апломбы — свет забыл.
А в перебранках слуг был мастером заклят,
Как в колбах, не один высокородный спор
Ученых! Но вопрос их осмеянья — снят.
Нет тех философов — и кончен разговор.
Схоласту пущенных вдогонку хлёстких фраз
Повыветрился смысл и ускользнул от нас.
У злободневности старинной нет корней.
Какими ж ядрами он потчевал толпу,
Коли заставил нас влюбиться в скорлупу,
И аромат ядра восстановить по ней!..
«Восток, прошедший чрез воображенье…»
Восток, прошедший чрез воображенье
Европы, — не Восток, а та страна,
Где зной сошёл, как тяжесть раздраженья,
А сказочность — втройне заострена.
Где краски света, музыки и сна;
Шипов смягченье, роз разоруженье,
Жасминовые головокруженья,
В ста отраженьях — комнат глубина.
Сто потолков огнём сапфиров движет.
Сонм арапчат по жёлтой анфиладе
Бежит — и в то же время на коврах,
Далёких, золотых, недвижных, вышит…
А дым курильниц всё мотает пряди —
Не вовсе с прялкой Запада порвав…
Человек из патефона
(или Два чуда подряд)
Как бригантина, в путь пускается мембрана
Заливом черного сияющего диска,
Где лунная дорожка моря, как ни странно,
Мне блещет вдалеке и в то же время близко!
О песни! Я могу их слушать невозбранно!
И на суконный круг пластинки класть без риска
Грозы! Как будто бы зарей, пустынно-рано,
Мне вверена с Гель-Гью и Лиссом переписка…
А всё ж дрожит рука! И мнится: человечки
(С мой глаз!) поют внутри машины молодецки,
Но выход им закрыт из впадины зеркальной…
Шло время. Я сама с Утёсовым знакома!
Он вольный, не в плену! Он ростом натуральный!
С ним дочь его Эдит. И я у них, как дома!
Мечтание города
Толпа глядит, бледна и длиннолица, —
Нос-полумесяц остро вздёрнут вверх.
Как в облаках дыхания мелиссы
Зеленоватых — реет судоверфь.
На крышах — кошек чёрный фейерверк.
Спускающихся улиц вереницы…
На вывесках, витающих, как птицы:
Ключ. Апельсин. Башмак. Посуда. Вепрь.
Трёх пансионов лесенки кривые
С половиками красными, как жар,
Скакнут, имея целью мостовые,
Но, не допрыгнув, плавят солнца шар
И странники бредут по эспланадам:
Живые — с нарисованными рядом.
Цветок зла
Больше не могло быть сомнений: это был Тартараграндафлориус!.. На земле показалось несколько трещин… Одна из них мчалась прямо ко мне…
Приснился мне в ребячестве когда-то
(Боявшийся — годами — оглашенья!)
Цветок, что достигал корнями — ада
И созидал земной коры крушенье.
Сверхплотных лепестков его громада
Была отнюдь не флоры украшенье,
А гибель слабым, храбрым — устрашенье,
Разбой на пастухов и мор для стада.
Когда он распускался, вихрь упругий,
Им поднятый, гнул рощи, тряс лачуги…
Снимались птицы с гнёзд, кружа над далью…
Едва, как змей, раскручиваться начал
Могучий стебель, свернутый спиралью, —
Крича, проснулась я… Что сон мой значил?
Мне кажется…
Мне кажется порой, что умерли стихии —
Такие, как Земля, Огонь, Вода и Воздух.
А заменили их… какие-то другие —
Из приготовленных на беззаконных звёздах;
вернуться
68
«Союз действительных» — пока неопубликованный роман Н. Матвеевой. — Ред.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: