Поиск
Что до сих пор трава, наш друг многовековый,
Напрасной зеленью сияла перед нами;
Что кто-то изобрёл закон природы новый,
Повелевающий расти ей — вверх корнями!
Что в джунгли отпустил шарманщик обезьянку,
Но джунглей больше нет; их царственное платье
Сорвали, вывернули, с криком, наизнанку!
Мне кажется, о них — век буду горевать я,
И плакать буду я — счастливцам на потеху —
По истинным слезам и подлинному смеху.
Знали, да забыли!
Не стоит понимать уж чересчур впрямую
Улыбки-образы и выдумки творцов!
Суров «Холодный дом». Но я в конце концов
Ещё и в «Ледяном», глядишь, перезимую.
Не верь, что хижины приниженней дворцов.
А там, где Росинант нам кажет стать хромую,
Не нацепляй коню ослиных бубенцов:
Жизнь звёздами ему ещё усеет сбрую!
Не жди, чтобы попал Емелюшка впросак.
Не думай, что Иван действительно дурак!
Что Горбунок — урод (ещё и незаметный!).
Не верь, что всяк Илья — для сна и забытья.
Что Муромцу пророк не брат. И что Илья
Обломов — не свершит свой подвиг кругосветный.
«Вышел из народа…»
Шасть из народа! — тут ему и ода.
А я как раз зашла предупредить,
Что я не выходила из народа,
Да и не собираюсь выходить.
Была ходьба в народ. Настала мода
На выход из! Но если рассудить,
В народе нет ни выхода, ни входа:
Мы заперты; мы все — народ. Как быть?
Спесь — вещь не антикварная. Отныне
Мы в общей массе, точно в карантине,
Дабы зараза чванства не могла б
Осилить нас. Но… приоткрой ворота:
Пусть напоследок выйдут из народа
Патриций-сводник и продажный раб.
Есть гениальность ночи…
Есть гениальность ночи… Сокровенность
Несбыточного властна в поздний час
Дойти до сердца каждого из нас.
Одни её хранят, как драгоценность,
Другие разбазаривают враз,
А третий — впав на радостях в надменность,
Несёт её в дневную современность,
Как личной посвящённости запас!
И говорит: «Не правда ль? — мы с тобою
Возвысились над грубою толпою?!»
Вот как, приятель?! Знай же: есть мосты,
Где всяк батрак пройдёт! Огласку тайны
Не позволяет людям воспитанье.
Но каждый видел то, что видел ты.
«Когда моя, порой размашистая, речь…»
Удержи меня, мое презренье, —
Я давно отмечен был тобой.
Когда моя, порой размашистая, речь
Поскачет кочками, галопом увлечённым,
Ироники всегда спешат меня осечь
Каким-то чопорным прохладно-ровным тоном:
Восторг мой наказать, унять его поток
Отменной сдержанности собственным примером;
«Манеры» мне привить (как если бы к манерам
Безукоризненным… яд относиться мог!).
Им любо вас водой холодной окатить
И как бы скрыть зевок… Ан — всё-таки не скрыть.
Вот так воспитанность! Постойте ж! Дерзость эта…
И вдруг — в неслыханной душевной тишине —
Открытье: все зевки и все «зеваки» света
Отныне и навек неинтересны мне.
Новогоднее
Как в королевстве Пирлипат[69]
Слипаются глаза от смолки
Волшебных снов, — так мысли к ёлке
Уж начинают прилипать,
И полночь бьёт… О, Новый год!
Дай людям отдых безмятежный!
А кто на улицах живёт —
Дай валенки и дом ночлежный!
Сургуч оранжевый — письму,
Цветочным луковкам — горшок
(А злобным нелюдям — по рожам!).
Так пусть же будет хорошо
Всё то немногое, чему
Ещё осталось быть хорошим!
Предзвук
Кто обгонял быстрейших безрассудно?
Кто меньше спал, чем самый чуткий кормчий?
Резная — на носу морского судна —
Фигура, — талисман от зла и порчи.
В далёкий мрак, за страны Трапезунда
Вперяя взгляд вперёдсмотрящих зорче,
В седую рань подводных чудищ корчи
Кто, ей подобно, первый видел смутно?
вернуться
69
Пирлипат — имя принцессы из сказки «Щелкунчик» Э. Т. А. Гофмана.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: