Смит и Барт Венс каким-то образом попали в зависимость к Лорду, и были вынуждены выполнять условия сделки.

Карлик был скрытным и не доверял никому. Его записи отрывочны и скудны, поэтому узнать из них что-либо до конца, было очень трудно. Но один документ, хранившийся отдельно от остальных, запечатанный с особой тщательностью, был по-настоящему интересен. Это было завещание предка Лорда и в нем говорилось о том, как к нему попали ларец и манускрипт Тьедвальда:

« Тьедвальд, дети мои, был великим воином. Многие из нас обязаны ему своей жизнью. В бою он всегда был в самой гуще сражения и всегда приходил на помощь, если в этом возникала нужда. Никто из нас не видел его унывающим или растерянным, он всегда приободрял нас в самые тяжелые моменты нашей нелегкой походной жизни. И вот в одном бою, когда меня тяжело ранили, он вынес меня из боя и, наложив повязку с какой-то чудодейственной мазью, спас мне жизнь. В ответ я поклялся до конца своих дней быть верным ему. Прошло много лет, я уже был стар и не мог продолжать походы с нашей славной дружиной, поэтому оставался дома. Как-то раз на пороге моего дома появился Тьедвальд. Все такой же сильный и молодой: старость обходила его стороной, поговаривают, что он был родней дьявола. Тьедвальд оставил мне на сохранение старинный манускрипт и ларец невиданной красоты и ценности, взяв с меня слово, что я и мои потомки сохранят их до того времени, пока не придет за ними посланник. Он должен показать знак – перстень с драконом, подтверждающий его права. Тем и заклинаю вас, дети мои, хранить сии реликвии в тайне до прихода посланника или до скончания времен, сохранив тем самым честь и твердость данного мною слова».

Меня все больше охватывал азарт, очень хотелось разгадать эту тайну. Почему отец Лорда отдал посланнику только ларец, умолчав о манускрипте? Почему Лорд выбил наш герб на стене своей пещеры? Здесь было столько всего сплетенного в один клубок, что разобраться, в чем тут дело, оказалось не просто. Лорду, с его короткой человеческой жизнью и амбициями мирового правителя, не хватило времени и сил; но у меня впереди целая вечность и я мог начать поиски. Не ограниченный временем и на правах потомка Тьедвальда, я мог рассчитывать на успех. Орианна поддерживала меня.

Рано утром, 29ноября 1662 года, «Диана» снялась с якоря и вышла в открытый океан, оставив позади остров Святой Елены и взяв курс на Францию. Матросы были взволнованны. Все хотели поскорей оказаться дома и окончить это долгое и утомительное для всех плавание. До берегов Франции еще оставалось около трех месяцев пути.

Онфлер. Мы вошли в гавань рано утром 10 февраля 1663 года. Накануне вечером все матросы собрались на палубе. Я стоял на мостике, мне было уже известно, с чем они пришли ко мне. Матросы хотели честного дележа того богатства, которое было перевезено с погибшего корабля и взято из пещер Лорда. Боцман стоял рядом. Несколько минут назад он положил передо мной кожаный мешочек с золотом, тот, что я взял из тайника Тьедвальда и который срезали с меня матросы перед пыткой солнцем.

– Мне не нужно ничего из тех товаров, что были взяты с "Санта Марии" и из пещер Лорда, – сказал я морякам. – Но корабль принадлежал Барту Венсу, его дочь здесь, поэтому вы должны после захода в порт разгрузить трюмы и оставить "Диану". Я сам передам документы на судно сыну капитана.

Матросы одобрительно зашумели. Они не ожидали от меня такой щедрости. Обычно в дележе капитану и его помощнику доставалась львиная доля прибыли.

Тьери, стоя среди матросов вместе с девочкой, опустил голову. Он был растерян и не знал, что теперь делать. Сам он еще мог наняться на какой-нибудь корабль, но он не хотел расставаться с названным братом, а тот еще очень мал и его не возьмут ни на одно судно.

– Тьери, подойди ко мне, – позвал я его.

Тьери подошел, грустно улыбаясь. Он решил, что я хочу проститься с ним. Следом, не отходя ни на шаг, крепко держась его за руку, шла девочка.

– Тьери, я хотел бы пригласить тебя к себе домой. Ты можешь вместе с Эмилем пожить в моем замке, пока твой друг не подрастет. Потом вы сможете сами выбрать свой путь и жить так, как сочтете нужным. Сейчас вам будет трудно остаться без поддержки. Ты, конечно, можешь отказаться, я не могу предложить тебе роскошную жизнь, никто из родных не знает, что я жив, но мой друг, Тибо поможет вам устроиться в замке, как своим родственникам. Тебе решать, подумай до утра и потом скажешь, как намерен поступить.

Всю ночь я бродил по палубе "Дианы" не в силах успокоить волнение. Каждую минуту я готов был броситься в воду и отправиться в монастырь. Быть так близко и ждать. Мое терпение кончалось. Я был на грани срыва. Орианна, стоявшая на палубе (теперь, когда наше путешествие окончено, и она могла свободно здесь находиться), внимательно следила за мной. Я не рассказывал ей о Диане, не желая обсуждать свои чувства с посторонними.

– Ты волнуешься из-за встречи с родными? – спросила Орианна своим певучим голосом. – Тебя что-то волнует и мне тревожно.

– Меня не было дома десять месяцев, я волнуюсь, конечно. Завтра пойдем ко мне в замок. Ты сможешь подождать еще пару дней? Мне нужно устроить Тьери и Эмиля, а потом отправимся в Париж к твоему брату, я отдам ему документы на корабль, а ты сможешь увидеть своих родных. И если хочешь, … можешь вернуться со мной в замок моих родителей, – добавил я.

– Ты хочешь, чтобы я была рядом с тобой? Тебе действительно этого хочется? – Орианна смотрела на меня с непонятным волнением и смущением.

– Если ты не захочешь открыться родным, то тебе просто некуда будет пойти. А я не думаю, что показаться родственникам хорошая идея. Они могут не принять тебя. Подумай об этом.

– Тебя волнует только это? То, что мне некуда будет податься? – отчего-то с грустью произнесла Орианна.

Я пожал плечами. Конечно, что еще могло меня волновать? Не мог же я выставить девушку на улицу после того, как спас ее от Лорда и Лиона. Да и то, что горбун предназначал ее для меня, тоже не позволяло оставить ее на произвол судьбы, хотя я и не собирался открывать ей эту правду.

– Хорошо, я останусь с тобой. Так будет лучше. Ты прав, мне действительно некуда идти, – грустно произнесла Орианна и посмотрела на меня своими черными, как омуты, глазами. В них была печаль и что-то такое, от чего мне стало неловко. Я отвернулся и стал смотреть на водную гладь. Завтра я увижу Диану. Сердце гулко ухало в предвкушении встречи. Я не хотел больше думать о других проблемах.

На следующий день Тьери подошел ко мне, как только освободился от работ по швартовке. Они с Эмилем обсуждали мое предложение несколько часов, забившись в дальний угол трюма. Я, конечно, уже знал их решение. Они, как я и предполагал, согласились принять мое предложение. Тьери договорился с боцманом, и тот выкупил часть товаров, предназначавшихся ему, и теперь у него на руках была приличная сумма.

После того как были решены таможенные и прочие формальности, матросы быстро стали разгружать трюмы корабля. Возле склада, куда складывались товары, уже собралось немало торговцев и простых зевак. Я договорился об охране судна с комендантом порта и, посадив Тьери с Эмилем в нанятый экипаж, мог, наконец, отправиться домой.

Мы с Орианной вышли за пределы города и побежали в сторону замка. Девушка впервые смогла бежать по земле с неимоверной для человека скоростью. Она летела рядом со мной и смеялась от восхищения. Меня удивляло то, с какой легкостью она смирилась со своей новой сущностью вампира. Она не страдала по этому поводу, как я. Я думал над этим и пришел к выводу, что женщине легче приспособиться к необычным поворотам судьбы из-за поверхностного, легкомысленного отношения к жизни. Поэтому-то все важные решения принимают мужчины: женщине не свойственно заниматься серьезными вопросами.

В глубине леса я почуял стадо оленей и, остановившись, предложил Орианне поохотиться. Она с интересом принюхалась и, определив, где находится стадо, бросилась в его сторону. Я стоял в сторонке и смотрел, как она справится с новой для себя задачей. На борту флейта было несколько тюленей, которых я перенес с острова после нашей с Орианной охоты. Нас не мучил голод, здесь же Орианна охотилась во второй раз в своей вампирской жизни.