– Жаклин, ты знаешь, что такое бессмертие? Не то, о котором говорят священники в своих проповедях, а реальное, возможное здесь, на земле? Много веков назад я обрел тайну, позволяющую людям жить вечно. Я хотел поделиться своими знаниями с людьми, но не нашел ни одного человека, способного пронести этот дар сквозь века. Люди жестоки и тщеславны. Они еще не готовы принять его. Пройдут многие века, может, даже тысячелетия, прежде чем человечество будет способно распорядиться по справедливости этим даром. Моя жизнь сложилась так, что мне нужно уйти. Но я должен передать эту тайну людям и поэтому прошу тебя стать наставником моих далеких потомков. Взамен я подарю тебе вечную жизнь, – Тьедвальд замолчал, словно ожидая ответа.

Я прошел много земель, – продолжил он свой рассказ, – повидал многое, и мне посчастливилось встретить Роксану. До этого я даже не думал, что простая женщина способна пробудить во мне такие чувства. Я женился на ней, храня в тайне свое бессмертие. Но пришло время открыться ей, к моему огорчению, Роксана не захотела принять мой дар. Она умерла, оставив меня одного, – Тьедвальд грустно улыбнулся, – на прощание она сказала мне:

– Я была безмерно счастлива с тобой, Тьедвальд, но не нам нарушать законы Господа. Человек должен умирать, чтобы дать место под солнцем своим детям.

К сожалению, в наших детях не проявились мои особенности, они несли в себе только обычные для человека признаки. Поэтому я хочу оставить тебе знания, которые позволят моим потомкам, обрести этот дар.

Тот же из моих потомков, кто проявит особые признаки, сможет не только сам жить вечно, но и дарить бессмертие другим людям. Это нелегкое испытание. Не каждый справится с ним. В обычных людях живут огромное тщеславие и гордыня, способные разрушить самые чистые помыслы.

– Кто же ты? Тоже вампир или чародей? Великий маг, узнавший тайну времен? – Жаклин с ужасом смотрела на Тьедвальда.

– В свое время ты это узнаешь. Я должен убедиться, что ты сумеешь выполнить мое поручение. Клод будет рядом с тобой. Он поможет, когда придет время.

Жаклин замолчала, переживая вновь давно прошедшие события.

Я встал и ушел в лес. Не в силах скрыть свою печаль, я не хотел показывать ее другим. Кем был мой далекий предок? Он умел дарить бессмертие, хотел, чтобы эта способность была у нас, его потомков. Но как поздно приходят ко мне эти знания. Я сидел на краю лесного озера, по его глади пробегала рябь от легкого ветерка. В глубине вод плескалась рыба. Вокруг царила музыка лесной жизни. Но на моей душе лежал многопудовый груз печали. Я вспоминал Диану. Вот она стоит в окружении кузин и тетушек на нашем балу. Ее лицо, такое необыкновенное, такое живое. И глаза! Сколько в них жизни, любопытства и радости. А вот мы в беседке – как нежна и невинна была в тот момент Диана! Как упоительно сладки ее губы, ее трепетное тело в моих объятиях! Разве я не прошел бы все испытания мира, чтобы снова быть с ней? Она, без сомнения, была для меня той, какой для Тьедвальда стала Роксана, простая женщина, от очарования которой он потерял голову и смог стать обычным человеком. Таким, каким хотел быть Арман, только он для ощущения лишь отголоска этих чувств убивал, забирая жизнь, а не даря ее.

Через какое-то время ко мне подошла Жаклин и села рядом. Мы молчали, я не старался узнать, о чем она думает, а она не позволяла свободно проникать в свои мысли. Возможно, об этих ее особенностях и упоминал Тьедвальд. Уже стемнело, и вокруг воцарилась тишина.

– Пошли, я покажу тебе кое-что. Тебе будет интересно, – Жаклин встала и, взяв меня за руку, потянула за собой. Я повиновался без особого желания. Но, впрочем, мне было все равно.

Мы вышли на поляну. Посреди нее был сложен хворост для костра. Вокруг него был очерчен круг, а за ним замысловатый узор, изображавший какой-то странный знак, выложенный небольшими белыми камнями. На окончаниях острых углов этого рисунка стояли глиняные плошки с темной жидкостью. Земля на поляне была лишена всяческой растительности, и на черной, утоптанной поверхности белые камни хорошо выделяли рисунок. В центре этого знака стоял каменный алтарь – три плоских камня, сложенных в виде стола. На поверхности верхнего камня было вырублено несколько углублений, соединенных между собой длинными стоками, которые очерчивали контур человеческого тела, лежащего на камне.

Жаклин подвела меня к камню и велела лечь. Я повиновался не споря. Я лежал на каменном столе, не двигаясь и спокойно воспринимая происходящее вокруг меня. Опасности я не ощущал, а все остальное меня больше развлекало, чем беспокоило. Я был рад отвлечься от грустных мыслей, понимая, что никакими переживаниями не верну Диану.

На поляне запылал костер, взметая в ночное небо столпы искр. Жаклин, одетая в черный необычный наряд, размеренно покачиваясь и закрыв глаза, тянула какую-то странную песню. Ее монотонный голос звучал над лесной глушью, успокаивая и унося в небытие. Меня стал окутывать туман. Запах выливаемых в огонь снадобий заволакивал густой пеленой мой разум. Казалось, что я засыпаю. Давно я не испытывал таких ощущений. Мир и покой опутывали меня густой пеленой, не позволяя рассудку держать контроль над мыслями. Я впадал в забытые. Сквозь пелену я увидел, как Жаклин, подойдя к моему ложу, льет в углубления стола темный отвар трав. Его сильный запах одурманил меня, и я провалился в бездонную пропасть.

… Сознание медленно возвращалось ко мне. Туман, опьяняющий и не дающий возможности ясно мыслить, постепенно рассеивался. Я лежал на каменном ложе, стараясь ничего не потерять из странных видений.

Они нестройной чередой проплывали в моем сознании, сменяя друг друга медленно, словно подернутые дымкой. Я увидел Тьедвальда, стоявшего в огромном странном зале. Он держал в руках удивительный сосуд и говорил на необычном незнакомом языке, но я понимал его:

– Останься с Жаклин. Здесь начало пути. Только так ты найдешь все, что ищешь. Не позволяй сомнениям и страху согнуть тебя. Не сверни с пути, назначенного тебе. – Потом он растворился в дымке, и появилось другое видение, а за ним еще и еще:

Вот все вокруг залито солнцем и я, в белых одеждах, в капюшоне, скрывающем лицо, выхожу из темного ущелья.

Затем снег, странные деревянные дома, и я стою среди них, одетый в меховые одежды.

А вот горы и пещера, в глубине которой кто-то сидит, и я смотрю на него.

Вот песок, шуршащий под моими ступнями, черное небо над головой, и человек, склонившись в глубоком поклоне, что-то протягивает мне.

В конце моих видений промелькнуло что-то невероятно красивое, и счастье заполнило меня до краев. Но это видение было столь мимолетным, что только его отголосок остался в моем сознании.

– Мишель, ты слышишь меня? Ты видел что-нибудь? – голос Жаклин вырвал меня из мира грез. Я неохотно открыл глаза. Мои видения были столь необычны, что мне трудно было расстаться с ними. Тьедвальд, мой далекий предок, прежде такой нереальный, как герой волшебной сказки, о ком рассказывают на ночь, теперь вполне настоящий и близкий. Я почему-то доверял ему. Неясное видение, подарившее мне тень минувшего счастья, испытанного с Дианой, наполнило меня верой в нашу встречу. Я пройду все испытания, которые мне предстоят, и найду свою Диану.

– Да. Я видел и слышал. Тьедвальд, он велел мне остаться с тобой. Ты должна научить меня всему, что знаешь.

– Вот и славно. Наконец-то я дождалась.

На следующий день, когда солнце село за горизонт и на землю спустились сумерки, Жаклин разожгла костер на своей необычной поляне. Мы уселись у костра, в самом центре магического круга. Тибальд и Орианна не были допущены на этот раз, и мы остались вдвоем.

– Ты должен знать, что ты не первый из рода Тьедвальда, кто приходит на эту поляну и сидит здесь. Помимо тебя есть еще один де Морель, который знает о моем существовании и тайне Тьедвальда, – начала свой рассказ Жаклин, – в двенадцатом веке Андре де Морель получил знания, которые я намереваюсь дать тебе. У него проявились все признаки, о которых говорил Тьедвальд. К сожалению, он не понял своего предназначения и не стал искать истины. Он, получив бессмертие, пошел по другой стезе – стал колдуном. Имея такие знания и неограниченный запас времени, нетрудно призвать себе в помощники могущественные силы природы. Он стал одним из самых всемогущих и таинственных магов. Но Андре жалеет о случившемся, только в таком деле назад пути нет. Лишь человек, имеющий несгибаемую волю и сильный духом, способен пройти по этой стезе и в конце постичь тайну, над которой бьются многие жрецы и маги всех времен. Андре прельстился сиюминутной славой и выгодой, поэтому он не может продолжать поиски. Я думаю, что Тьедвальд знал, что такое может случиться, и поэтому придумал очень трудное испытание.