В эти жаркие августовские ночи Адель подолгу не могла уснуть. Услышав шум за окном она приподнялась и села на кровати. Окно распахнутое настежь, едва пропускало прохладу. Легкие хлопковые шторы висели неподвижно. Молодая женщина вскрикнула, заметив как на их фоне появилась темная мужская фигура. С кошачьей грацией, не издав ни малейшего шума с низкого подоконника спрыгнул на пол граф. От такой наглости Аделаида потеряла дар речи и лишь прищурив глаза смотрела как в полутьме, освещенный лишь лунным светом к ней подходит Гильом. Он молча подошел к кровати и встав на колено на ее край наклонился к королеве. Адель попыталась отшатнуться в сторону, но сильная рука графа стремительно сжала ей затылок и притянуло вперед. Лорд Бордо припал к ее губам жарким требовательным поцелуем. Сначала молодая женщина попыталась вытолкнуть из своего рта, его настойчивый язык. Но очень скоро его умелые ласки так сильно ее возбудили, что отбросив стыд неприступная королева с тихим стоном припала к мужской груди. Почувствовав что Адель готова, граф не стал тратить время на нежности, а запрокинув стройные ноги себе на плечи быстро ее взял. Он как будто чувствовал что изголодавшаяся по мужской ласки женское тело желало именно этого стремительного напора. Откинув голову на подушки и прикрыв глаза Аделаида с готовностью принимала в себе твердую мужскую плоть. Одна часть ее души была возмущена, но другая ликовала. Через пару часов Гильом тенью проскользнул в окно. Они не сказали друг другу ни одного слова, но их тела и так хорошо друг друга понимали. До самого рассвета молодая женщина лежала с открытыми глазами заново переживая все мгновения предыдущей ночи. Сначала уставшая, но довольная она лишь улыбалась в темноту, но постепенно в ее душу закрался страх. А как поведет себя граф днем? У этого самонадеянного безумца вполне могло бы хватить наглости предъявить на королеву свои права или смутить ее какой-нибудь нескромной шуткой. Вряд ли этот сердцеед испытывал к ней что-то кроме страсти. Раньше его не очень-то волновала репутация погубленных женщин, а уж победа над королевой подняла бы его престиж как любовника и придворного на небывалую высоту. Но на следующий день граф вел себя очень корректно, не позволив себе не малейших вольностей. В какой-то момент Адель даже обиделась. Взял что хотел и отошел прочь. Но ночью Гильом снова осторожно ступая вошел в ее спальню. Они занимались любовью неспешно, изучая друг друга, смакуя удовольствие, наслаждаясь томной негой и неторопливостью в движениях. В эту встречу граф подарил своей королевы столько нежности, столько изысканных ласк, что любовники расстались лишь под утро. В следующий вечер Адель уже целенаправленно готовилась к встрече: приняла ароматную ванну, сняла тонкую кружевную рубашку. Заметив высокую фигуру у кровати, Адель привстала и протянула любовнику руки, однако граф убрал их с плеч, побуждая молодую женщину лечь на живот. Заинтригованная королева нехотя подчинилась, с любопытством поглядывая на Гильома. Лорд Бордо вытащил из кармана камзола маленький пузырек из темного стекла и вылил часть его содержимого на ладони. Осторожными, но сильными движениями он начал массировать шею и плечи молодой женщины, заставляя ее урчать от удовольствия. Потом перешел к рукам, не оставляя без внимания пальчики. К спине. Когда он опустился к ногам Аделаида уже не сдерживала стоны наслаждения. Гильом аккуратно перевернул ее на спину и Адель сразу, как кошка выгнула спину и развела в стороны ноги, так велико было ее желание почувствовать в себе твердую мужскую плоть. Но граф никуда не торопился. Это было только начало. Лишь через час он закончил эту сладостную пытку.

– Ты хочешь меня? – спросил он, наклоняясь к лицу молодой женщины.

– Да! – простонала Адель.

– Я не слышу тебя?!

– Да! Я хочу тебя! Я хочу что бы ты меня взял!

После этих слов граф стремительно, почти грубо вторгся в нежную, истекающую соком плоть. Адель пришлось закусить до боли губу, что бы не закричать от наслаждения, сотрясающего тело. Этой ночью Гильом был просто неутомим. «От куда в нем столько силы, столько огня?» – спрашивала себя Адель. Ведь она сама была так измучена, что едва могла пошевелиться. – «И все таки граф великолепный любовник», – подумала она закрывая сонные глаза. Едва закончился последний акт любви, как молодая женщина провалилась в глубокий сон, даже не почувствовав как осталась одна.

Королева проснулась лишь к обеду, да и то ее разбудила леди Марика, раскладывающая на кресле легкий летний наряд.

– Похоже я проспала!? – пробормотала Адель сладко потягиваясь на кровати. Ее тело еще не остыло от любви и у нее было огромное желание еще поваляться.

– Еще бы! – пробурчала под нос графиня, недовольно поджав губы. После ее ответа у королевы тут же испортилось настроение.

– Что ты хочешь этим сказать?! – с вызовом спросила она.

– Да что тут говорить-то. Уж все судачат, что на балконе королевы видели мужчину.

– И ты смеешь мне это повторять!?

– А что мне сметь то!? – встрепенулась графиня. – Я-то у вас каждый день постель убираю. Горничных-то и подпускать страшно!

– Как смеешь ты меня осуждать! – накинулась на нее Адель. В первые в жизни она почувствовала злость и даже ненависть к этой пожилой женщине. – Неужели я мало настрадалась!? Неужели я не могу иметь то, что имеет любая девка в деревне!? Я хочу лишь немного обыкновенного женского счастья. Разве многого прошу!?

– Да кто я такая что бы осуждать великую королеву трех королевств? – с грустью вздохнула графиня. – Подумай о том, как высоко ты поднялась дитя мое, не слишком ли сильно придется падать? Мужчине что? Он усмехнулся и пошел. Весь позор выльют на голову женщине. Тебе ли не знать?

– Я так больше не могу! Он необходим мне как воздух. Он разбудил в моем теле такое…такое… – Адель просто не находила слов. Напоминание о прошлом сразу остудило пыл королевы.

– Я все понимаю, дитя мое. Я ведь сама в двадцать лет вдовой осталась. Тяжел он, королевский венец. Тебе никак нельзя оступиться. Подумай о сыне.

– Я все понимаю, понимаю. Но… как бы я хотела еще хоть ночь, хоть неделю этой любовью упиться. А потом уеду от сюда, все забуду.

– Да разве сможешь ты остановиться?

– Но ведь с Амандо смогла.

– Амандо-то всегда о тебе, а не о себе думал.

– Граф тоже меня любит.

– Граф любит только себя. Пока ему хорошо и удобно он будет рядом, а случись беда – поминая как звали!

– Почему ты его так ненавидишь, ведь герцога сама ко мне в спальню пускала?

– Пускала, потому что Амандо тебя любит. И в беде и в радости. Он бы скорее умер сам, чем позволил бы твое имя обмарать. Загляни в себя, ты же его до сих пор любишь!

– Конечно люблю. Всегда любила. Но с Гильомом все по-другому. Если бы ты знала, что он делает… – мечтательно вздохнула Адель.

– Не знаю и знать не хочу! – отрезала графиня и вышла из комнаты.

Похоже леди Марика не ошиблась. Весь день королева спиной чувствовала косые взгляды. После обеда в своей комнате она нашла записку от графа. Лорд Бордо предупреждал ее о нежелательных разговорах. А так же посоветовал поселить в своей комнате какою-нибудь приближенную даму, с безупречной репутацией, предварительно переманив ее на свою сторону. «Несмотря на мое неудержимое желание обладать вами, я вынужден просить вас об осторожности. Превыше всего на свете для меня ваше удовольствие. Верьте мне, я сумею сделать так что бы наши встречи не оставляли ни единого пятна на вашей репутации. Ваш Г.Б.» – закончил письмо граф. Адель было приятно его беспокойство. Ей очень хотелось увидеть Гильома, но она понимала что ходит по слишком тонкому льду. Впрочем, пылающий страстью мужчина был весьма расторопен и быстро нашел выход.

– Маркиз! – обратилась королева за ужином к маркизу Вальпо. Именно он в отсутствие Л-Иля отвечал за ее охрану.

– Да ваше величество? – поднял голову молодой человек.

– Насколько вы уверены в том, что эта вилла хорошо охраняется? – громко спросила его Адель. Не ожидавший подобного вопроса маркиз даже поперхнулся.