– Отстань! – взвизгнула Адель. – Я могу утонуть!

– Да брось, – лишь рассмеялся граф. – Ты очень хорошо плаваешь. Да и вообще ты наверное единственная королева которая это умеет. – Не обращая внимания на сопротивление спутницы Гильом запечатлел на ее губах долгий, требовательный поцелуй. На несколько мгновений влюбленная парочка ушла под воду.

– Зачем ты это сделал? – закричала Адель, выбегая из воды. – Где я теперь должна сушить волосы?

– Здесь не далеко есть рыбачья хижина. Я тебя провожу.

– К рыбакам!? Ты сошел с ума?

– Не бойся, моя прелесть. Доверься мне и ты не будешь разочарована, лукаво улыбнулся граф.

Однако молодая женщина не была в этом уверена. Заметив его протянутую руку она лишь покачала головой. Но Гильом не собирался обращать внимание на ее капризы, он просто обхвати ее за талию и перебросил через свое плечо. Остановившись лишь за тем, что бы поднять валявшуюся одежду, мужчина широкими шагами направился к зарослям кустарника, щедро облюбовавшему берег. И в самом деле недалеко стояла одиноко хижина, которая судя по сушившимся на крючках сетям принадлежала рыбакам. Адель заранее зажала нос, представив как внутри дома должно вонять рыбой. Но в изумлении раскрыла глаза, как только они переступили порог. Внутри убогая хижина напоминала скорее опочивальню какого-то восточного правителя. Вся утварь рыбаков, судя по всему была убрана. Прямо на земляном полу был расстелен дорогой восточный ковер. Возле стены лежал толстый матрац набитый сеном. На нем и на полу в беспорядке валялись несколько десятков подушек. В углу стоял полированный стол на одной длинной витой ножке. Эта изысканная вещичка без сомнения еще вчера украшала холл.

– Как ты все это смог сделать? Зачем? – изумилась Адель.

– Когда-то давно, в юности, я гостил на востоке, – с улыбкой начал свой рассказ Гильом. – Воспитанный в строгих нравственных традициях я до глубины души был потрясен нравами царящими и их стране. Дабы порадовать знатного гостя, пожилой хозяин позволил мне провести упоительную неделю в стенах своего гарема. Прекрасные наложницы научили меня многому. Теперь, когда я мечтаю о любви память переносит меня в те дни. Позволь мне поделиться с тобой этими воспоминаниями.

– Но я всегда думала что мусульмане очень строги к своим женам?

– В гареме этого старика не было жен. Лишь несколько десятков наложниц. Наложница это красивая вещь, ревновать к ней не принято. Да, и если по чести, я думаю что хозяин с облегчением уступил мне место в своем беспокойном курятнике.

– В курятнике!? – подняла бровь королева. Ее несколько покоробило его отношение к предмету страсти.

– Ну, ладно, в желанном алькове прекрасных дев, – рассмеялся граф.

После купания Адель проголодалась и с удовольствием попробовала изысканные закуски, которыми был завален стол. Кавалер щедро подливал ей вино и уже через полчаса молодая женщина поняла, что захмелела. Почувствовав, что его спутница не готова к стремительному напору граф повел медленную, изысканную игру. Он начал с массажа, щедро умасли все тело возлюбленной ароматным маслом. Потом взял мягкое гусиное перо и стал водить замысловатые узоры на спине и животе изнывающей от желания жертвы. Он ласкал ее руками, губами, языком. С ее телом он вытворял такое, о чем раньше молодая женщина и подумать не могла. Утомленные страстью любовники уснули не размыкая объятий. Адель проснулась от того, что капли дождя барабанили по крыше. Поняв, что они проспали здесь всю ночь, королева испуганно вскрикнула и начала судорожно трясти графа за плечо.

– Вставай, быстрее! Мы уснули. Уже утро! Надо срочно возвращаться! – но Гильом как будто не слышал ее. Он лишь открыл один глаз и снова закрыл. Оставив его досыпать, Адель бросилась судорожно одевать свои вещи.

– Куда ты? Дождь, ведь! – попытался остановить ее граф, хватая за юбку.

– Не смейте меня трогать! – в гневе закричала королева. Ей было уже не до шуток. Если ее не найдут в комнате, она погибла. Сообразив, что венценосная особа шутить не хочет, граф начал быстро одеваться. Распахнув дверь он какое-то время выглядывал наружу.– Ты права, уже рассвело. Но вряд ли в такую погоду кто-то захочет выйти на улицу, – наконец произнес он. Гильом стянул с их импровизированного ложа толстое шерстяное одеяло и закутал в него молодую женщину. Взявшись за руки они бегом бросились к потайному входу.

Адель поспешила вперед не дожидаясь пока ее спутник закроет вход валежником. Молодая женщина шла быстрым шагом, однако остановилась как вкопанная, заметив что у подножья лестницы что-то белеет. Она стала медленно подходить ближе. На полу лежал человек. Кем бы он ни был необходимо соблюдать осторожность. Но Адель не смогла сдержать крик, поняв что неподвижная фигура на полу принадлежит леди Марики. Она подбежала к пожилой женщине и рухнула перед ней на колени. Судя по всему, графиня упала с лестницы попав в одну из ее замаскированных ловушек. Адель взяла ее руку, но она оказалось холодной и неживой.

– Похоже она сломала себе шею, – каким-то будничным тоном произнес Гильом. – И зачем она только сюда поперлась?

– Поперлась!? – с возмущением воскликнула Адель. – Да она всю ночь провела в беспокойстве, а когда начался дождь решила отнести мне плащ. Он до сих пор зажат у нее в руке.

– Чрезмерная заботливость слуг, всегда становилась проблемой для хозяев.

– Ах, ты бессердечный ублюдок! – накинулась на него королева. – Она никогда не была слугой! Она мне как мать! Она моя няня, наперсница, подруга. Бедняжка умерла на из-за твоей похоти!

– Моей? Не помню, что бы я хоть раз брал тебя силой! Если кто-то и виноват в смерти графини, то только ты. Нельзя слишком приближать к себе слуг.

– Ты прав, Гильом, больше я никогда не буду приближать к себе слуг!отчеканила Адель, намеренно делая ударение на последнем слове. И по тому, как заиграли желваки на скулах у графа, молодая женщина поняла, что до него дошел подтекст последней фразы.

– Ладно, хватит ругаться как торговцы на рынке. Если ее найдут здесь, мы пропали.

– Что же делать?

– Отнесем ее в твою комнату. Скажешь что утром нашла ее на полу.

– Да самый бездарный докторишка поймет, что у нее сломана шея.

– Я найду такого, который не поймет.

Молодые люди с большим трудом смогли протащить окоченевший труп пожилой женщины по ступенькам.

– Не зря говорят что покойника земля тянет, – отдуваясь сказал граф.

Несмотря на хорошую физическую форму он заметно устал. По еголбуи вискам стекали капельки пота. Адель, которой приходилось поддерживать ноги покойницы и подол длинной белой сорочки тоже едва могла перевести дух. Они положили пожилую женщину возле окна. Сначала королева, а потом граф попытались выдернуть из ее скрюченных пальцев дорогую бархатную накидку. Но видимо леди Марика даже после смерти хотела сохранить для себя хотя бы частичку своей маленькой королевы.– Ладно, – наконец произнес граф, – пусть подумают что она перебирала твои вещи.

На том и порешили. Адель после ухода Гильома аккуратно закрыла потайную дверь и несколько раз проверила насколько она незаметна для постороннего наблюдателя. Найдя небольшой кусочек ткани молодая женщина вытерла пол от песка и грязи. Теперь в комнате был порядок и пора было заняться собой. Королева быстренько переоделась в ночную сорочку, спрятав мокрую испачканную одежду в самую глубь сундука. Но дольше всего она провозилась с волосами. После водных процедур и любовных утех привести длинные спутанные пряди в божеский вид оказалось непросто. Адель заплела косу и распотрошила аккуратно заправленную постель. Молодая женщина понимала, что теперь все зависело от того насколько хорошо она сыграет свою роль. Глубоко вздохнув она набрала в грудь как можно больше воздуха и громко, пронзительно закричала.

Глава 4

Прошло два месяца. Адель сидела за большим столом в уютном кабинете своего бывшего мужа. Как ни странно, смерть графини Торезо осталась практически незаметной для всех. Поскольку апартаменты королевы хорошо охранялись и никто посторонний войти не мог, версию о злом умысле отмели полностью. Все сошлись во мнении что пожилая женщина упала, споткнувшись о полу длинного плаща, который несла в руках. Королева устроила для своей наперсницы пышные похороны. Но даже на них она не могла прилюдно показать все степень терзающего ее горя. Горя смешанного с не проходящим чувством вины. Впервые в жизни смерть одного человека оставила такой глубокий след в ее душе. Лишь по прошествии нескольких дней Адель поняла насколько сильно она была привязана к этой прекрасной преданной женщине. А ведь даже траур королева не могла себе позволить. И лишь два человека – Л-Иль и баронесса, да пожалуй еще маленький король, знали насколько тяжело Аделаиде. Молодая женщина понимала что лишь окунувшись с головой в работу, она сможет себя отвлечь. Но жизнь не стояла на месте, каждый день был насыщен событиями и хлопотами. Так сначала Адель отвлеклась от тяжелых дум, устраивая пышное день рождение сына. Девятилетний малыш был рад и горд когда впервые в его честь устроили настоящие взрослые торжества. А после Аделаида постепенно, но все уверенней, с помощью канцлера и под неусыпным оком кардинала Юрье брала бразды правления королевством в свои далеко не слабые руки. Так она взвалили на свои плечи сначала хозяйственные вопросы, суды, потом внутреннюю и внешнюю политику. Каждый день молодой королевы был расписан по минутам не оставляя времени на сомнения и раздумья. Со смертью графини многое изменилось. Ее величеству стала прислуживать знатная аквитанская дама – леди Генриетта. Первые недели Адель никак не могла расслабиться в присутствии этой говорливой шумной особы, но постепенно молодая женщина поняла что маркиза Шуази – леди образованная, веселая и незлобная. Однако ни о какой чрезмерной откровенности и духовной близости речи быть не могло. В какой-то момент Адель поняла, что ей просто не с кем поговорить по душам. Баронесса Ансо все время проводила в детской. Она с радостью взяла на себя опеку над маленьким королем, занимаясь его обучением и воспитанием. И за это Адель была ей искренне благодарна, тем более что эта привязанность между пожилой женщиной и Хельдериком была взаимна. Сама королева не могла теперь проводить с сыном столько времени сколько ей бы хотелось. Конечно был еще Л-Иль, но разве можно было его посветить в маленькие женские проблемы? Постепенно Адель все больше втягивалась в тонкости королевской власти. Нет, она не упивалась своим высоким положением, вседозволенностью и властью, но без сомнения получала удовлетворение от того, что делала сама. Делала правильно и верно. За последнее время ее авторитет не только в стране, но и за ее пределами значительно возрос. Способствовало этому своевременные налоговые льготы для селян и виноделов, и развитие торговли и мудрая внешняя политика. Эти меры были необходимы после разрушительной гражданской войны и голодного года. Венцом ее успехов стал договор о браке между дочерью франкского короля и Хельдериком. Принцесса Гвиневра была одной из самых завидных невест христианского мира, так как ее отец король Теодор обладал не только обширными владениями, но и значительной реальной властью. Еще отец короля Вильяма, именуемый герцогом Аквитанским фактически подчинялся франкскому королю. И ни смотря на то, что за последние пол века ситуация заметно изменилась и власть эта осталась практически номинальной, союз с этим королевским домом по прежнему считался во всех отношениях очень выгодным. Согласие короля Теодора говорило о высоком престиже аквитанского двора. Торжества по случаю помолвки молодых проходили со всей возможной пышностью. Почти неделю в двух столицах пиры и приемы следовали один за другим. Родители молодых договорились не затягивать с помолвкой и уже через два года, когда Хельдерику исполнится 10 лет, а принцессе 8 над ними будет совершен обряд бракосочетания. И пусть настоящими супругами они станут после совершеннолетия короля, брак их и до этого момента будет считаться состоявшимся и действительным. С одной стороны Аделаиде было грустно терять королевский титул, так как на трон взойдет новая королева, но с другой она была даже рада этому. Слишком уж не легка была тяжесть королевского венца. Ночами молодая женщина все чаще вспоминала нежную преданную любовь Амандо и необузданную страсть Гильома. Смерть графини привела к окончанию их короткого, но бурного романа. В последний вечер проведенный в доме у озера граф снова открыл потайную дверь, чем сильно напугал уснувшую королеву. Узнав, что их роман подошел к концу и Адель не собирается брать его в столицу Гильом сначала просил, потом требовал и в конце концов начал угрожать. Гнев открыл перед молодой женщиной его истинное лицо. И это было уже не лицо галантного кавалера, а лик человека алчного, расчетливого и беспринципного.