– И что же вы собираетесь сделать? На каждом углу кричать, что были любовником королевы? – наконец поинтересовалась Адель.

– Ну зачем же, ваше величество? Мне достаточно просто сейчас выйти из вашей двери на виду у стражи. Разговоры пойдут сами собой, – ухмыльнулся Гильом.

Какое-то время королева судорожно соображала. Тонкий расчет графа был прост. Скандал подпортит ее репутацию, но не ухудшит его, а скорее наоборот. Подкупить его не удастся. Лорд Бордо был человеком влиятельным и богатым. Деньги и власть ему были не нужны. Он метил гораздо выше. Он хотел занять свое место. Место на троне. Когда-то его род уже носил корону – корону королей Бордо. Но аквитанская корона была намного приятней. Только молодая женщина делиться ей не собиралась. Тем более с ним. Раз подкупить его нельзя, то следовало напугать.

– А вы рискованный человек, милорд! Что вы сможете доказать выйдя из этих дверей? Что мы почти месяц были любовниками? Вряд ли. Нас ни разу никто не видел. Вы разве забыли, что у вас был роман «с одной не очень знатной, но очень красивой дамой»? Чем вы сможете доказать, что это была я? Зато как вы думаете, что подумают люди если я скажу, что услышала как хлопнула какая-то дверь, прежде чем я заметила труп графини?

– И чем вы докажите что это был я, а не один из ваших любовников?

– Ну, доказывать мне ничего не придется, моя репутация слишком кристальна для этого. Но я могу обмолвиться что нашла на полу чей-то платок, не принадлежащий ни мне ни графини? Как думаете чей на нем будет герб?

– Но откуда…? – выдохнул Гильом.

– Разве вы забыли как подвязывали мне им волосы, что бы их не намочила вода? – улыбнулась Адель. Она понимала что выиграла этот поединок и могла себе позволить не сдерживать улыбку. Какое-то время граф стоял молча, переваривая услышанное, но потом вдруг расхохотался.

– И все таки вы не только самая красивая, но и самая умная из женщин! Я всегда знал, что этот орешек мне не по зубам. Это надо же, скрутить меня моим собственным платком! – граф какое-то время помолчал. – Могу лишь сказать, что ни с одной женщиной я не испытывал такого удовольствия, как с вами, – наконец произнес он.

– Из ваших уст всегда льется мед, но насколько они искренни, знаете только вы.

– У вас есть полное право мне не доверять. Но могу вам поклясться, что ни разу держа вас в объятиях мне не пришлось имитировать страсть.

– Вы хотите сказать, милорд, что занимаясь со мной любовью, вы чаще думали обо мне, а не о моей короне? – с издевкой спросила Адель.

– Сказать по чести, если бы вы были простолюдинкой или хотя бы ровней для меня, я бы желал вас значительно сильнее. Каждое мгновение нашей встречи я помнил насколько вы для меня далеки.

– И тем не менее вы сделали все, что бы я была к вам с каждым днем все ближе и ближе.

– Я делал то, что хорошо умел, тем более, что я этого чрезвычайно хотел. Уж лучше я останусь великолепным любовником, чем стану отвратительным королем.

– От скромности вы не помрете, – рассмеялась Адель. Она не чувствовала к этому человеку ни любви, ни ненависти, лишь горечь разочарования и легкий привкус несбывшихся надежд.

– Вы, ваше величество, хотите это оспорить? – улыбнулся граф, подходя чуть ближе.

– Нет вы и в самом деле были великолепны. Бог наградил вам удивительным даром чувствовать, что хочет женщина, – абсолютно серьезно ответила королева. – И чего не хочет! – уже другим, сухим тоном произнесла она.

– Возможно когда-нибудь мне снова выпадет удача и мы сможем….

– Возможно, когда-нибудь. Но сейчас я запрещаю вам появляться в столице! – произнесла с улыбкой королева.

Делать врага из этого влиятельного вельможи ей не следовало. Пока у него есть надежда он не будет открыто с ней враждовать. На этом их последняя встреча была закончена. Но Адель частенько вспоминала этот разговор. Конечно она понимала что никогда не приблизит к себе человека которому не сможет доверять, но графу об этом знать было не обязательно. С каждым месяцем она все больше убеждалась в правильности принятого решения. Граф стал одним из самых влиятельных ее союзников, который безоговорочно поддерживал все ее свершения. Правда на расстоянии. Запрет на его посещение столицы так и не был снят. А причиной этому был элементарный женский страх. Страх проявить слабость. Ведь мысли молодой женщины частенько возвращались в то лето. Вот и сейчас Адель сидела в просторном кабинете бывшего мужа и грезила с открытыми глазами, уставившись в яркое пламя большого камина. Как ей не хватало спокойной рассудительной графини и надежного крепкого плеча Амандо.

– Ладно, хватит мечтать, пора письмо закончить. А то глядишь в тронный зал на суд опоздаю, – пробурчала себе под нос королева и снова взялась за перо. Ей было и невдомек что править ей осталось не больше месяца.

С утра усталый гонец принес корреспонденцию из Васконии, среди которой Адель с замиранием сердца нашла конверт с печатью брата. У молодой женщины даже руки затряслись, так она боялась прочесть плохие новости о близких людях. До Тулузы уже давно доходили сведения о нездоровье короля Гунальта. Королева многое к чему была готова, но нек тому, что нашла внутри. В измятом конверте лежала копия документа много лет назад подписанного Аделаидой о том, что она добровольно отказывается от власти, обещает никогда не заниматься внешней и внутренней политикой страны, а так же ее управлением и клянется не вступать в борьбу с законным регентом и не поддерживать аппозицию и не участвовать в воспитании сына. Молодая женщина уже успела забыть об этом документе. Первый экземпляр Лафает сжег у нее на глазах, второй был надежно спрятан в королевских документах в Гутемьерском дворце. Но зачем он здесь? В письме не было ни подписи ни строчки объяснений. С недоумением королева отнесла конверт канцлеру.

– Ну подпись не нужна, если есть королевская печать Гунальда, – немного подумав, стал отвечать на вопросы Аделаиды Лафает. – Цель тоже понятна – он хочет убрать с доски самую значительную фигуру.

– Но зачем? – изумилась молодая женщина.

– С вашей помощью страна обрела покой после длительной междоусобной войны и медленно, но верно идет по пути восстановления и развития. Престиж страны необычайно высок. Да и сама ваша фигура с каждым годом приобретает все больший политический вес. Это только подтвердил удачный брачный договор с королем Теодором. Однако это нравиться не всем. Сильный сосед – угроза остальным.

– Но он же мой брат! Пусть за последние годы наши чувства охладели, но я не давала повода меня ненавидеть!

– В политики чувства в расчет не идут. Возможно короля подталкивает кто-то другой?

– Я слышала он практически не живет во дворце, да и с королевой они не в ладах. А вы на его месте поступили бы так же?

– Нет. Сильный союзник всегда лучше чем ослабевший враг. Я бы постарался сблизиться с вами, а не злить. Гунальд хороший полководец, но до мудрого короля ему далеко. В последние годы его решения, даи вся политика, очень уж непредсказуемы.

– Тогда может просто послать его к черту! – воскликнула Адель.

– Послать конечно можно, но стоит ли? Документ подписан вами при свидетелях, следовательно все эти несколько лет вы управляли практически не законно. При желании и связях можно будет опротестовать любое из принятых вами решений.

– Любое? Даже помолвку?

– Да.

– Вот, свинья! И я называла его братом! Мне сложно его понять, да и простить будет тяжело.

– Не стоит настраивать себя на худшее, возможно ваш брат виноват не так сильно как вам кажется.

– Как бы там ни было я не могу рисковать ни благополучием страны, ни будущем моего сына.

– Я всегда восхищался вашим мужеством, ваше величество. Возможно вам не стоило так скоропалительно убегать из Тулузы. Уже в то время ваш ум был слишком заметен. Мы в полнее бы смогли договориться!

– Договориться!? О да! Наш разговор бы был крайне короток – еще одно отравленное пирожное! – воскликнула Адель.