– Отравленное пирожное!? О чем вы говорите? – искренне изумился канцлер.

– Да, ладно, хватит притворяться. Сейчас вы мой союзник и мстить я не намерена.

– Я впервые слышу о яде. И уж тем более в мои намерения никогда не входило вас травить. Скажу больше, ваша смерть была бы для меня крайне не выгодна. Поскольку абсолютно все, так же как вы сейчас обвинили бы в ней меня.

– Но если это не вы, то кто?

– Не могу знать, впрочем и вряд ли узнаю. По прошествии стольких лет выяснить это будет крайне сложно.

– Ну, да ладно. Речь не об этом. Мне понадобиться около месяца, что бы передать дела, – со вздохом произнесла королева.

– Вы должны знать ваше величество, как бы не изменилась ваша судьба, для своих подданных вы останетесь самой почитаемой, самой умной, и самой прекрасной из королев, – напоследок сказал Лафает.

Не откладывая дело в долгий ящик Адель уже в конце месяца перебралась из дворца в просторный двухэтажный дом, принадлежащий кардиналу Лурье. Но с переменой места практически ничего не изменилось. Страждущих попасть на прием к королеве не убавилось. В большом холле первого этажа стали толпами сновать иностранцы, вельможи, дворянство, духовенство, торговцы и прочий разношерстный люд. Да и Хельдерик с баронессой, на радость матери, были частыми гостями. Однако все изменилось, когда еще один конверт из Васконии лег на стол не только королеве и канцлеру, но и кардиналу Юрье. Это было уже не предупреждение, эта была угроза. Королеве пришлось собрать совет из самых доверенных лиц. После нескольких часов изматывающих дебат было решено, что ее величеству следует покинуть столицу и до свадьбы короля пожить в каком-нибудь уединенном месте.

– Возможно вам пара съездить к брату или навестить дочь? – спросил кардинал.

В домыслы по поводу отправителя его посвящать не стали. Нет, к брату Адель ехать не хотелось, да и в Астурию тоже. Мысль о посещении дворца Джиордано по прежнему привадила в ужас.

– Я думаю будет не разумно вот так сразу уехать из королевства, – подумав сказала Адель. – Будет лучше если я вернусь в Ла Капитани и поживу какое-то время в монастыре. Бегство к богу ни у кого не вызовет ни вопросов ни нареканий. Да и мне было бы не плохо пожить в уединении и все обдумать.

На том и порешили. Официально было объявлено что королева хочет совершить паломничество по монастырям, а в свое отсутствие оставляет править страной канцлера и кардинала. Как ни странно, но эти два непримиримых соперника в жизни, умудрялись очень хорошо и слаженно работать. Единственное что огорчало Адель, так это просьба баронессы и Л-Иля остаться при короле. Конечно молодая женщина видела как сильно эти двое пожилых людей привязались к мальчику, но с другой стороны ей было чрезвычайно обидно, что они бросают ее в столь тяжелую минуту. Зато ее удивило поведение маркизы Шудази. Узнав об отъезде она бросилась в ноги королевы.

– Ваше величество! Я молю вас, не отсылайте меня прочь! Конечно я не могу заменить вам няню, которая растила вас с детства, я готова последовать за вами куда угодно и стану самой преданной вашей подданной! – со слезами попросила она.

– Но это будет не увеселительная прогулка и возможно нам придется прожить не один месяц в суровых стенах монастыря, – напомнила ей Адель.

– Мне все равно. Только не отсылайте меня домой.

– Возможно, с вами плохо обращается ваш муж? – вдруг сообразила королева.

– Да, уж, добра от него я отродясь не видела. Раньше мечтала страну посмотреть, сделать что-то полезное, заметное. А прожив с ним два десятка лет, только и стала мечтать как бы прошмыгнуть мимо него незаметно, что бы под горячую руку не попасть.

– Вы всегда были такой веселой, общительной. Я и представить не могла….

– Да я счастью своему до сих пор не верю, что вы из всего списка меня выбрали. Я ведь только здесь, в дали от дома и жить-то начала.– Я хорошо вас понимаю, леди Генриетта. Мой второй брак был далеко не сказкой. И я буду очень рада, если вы составите мне компанию, – с улыбкой произнесла Адель. С тех пор их отношения стали более теплыми и искренними.

Глава 5

Провинция Ла-Капитони встретила королеву сочной молодой травой, нежной зеленью проснувшихся после зимы деревьев. Вся природа казалось отходила от долгой спячки греясь под теплым мартовским солнцем. И лишь настроение у вдовствующей королевы было минорное. Не порадовал ее ни новый деревянный дом, построенный на усадьбе, ни длинные ряды виноградников, ни ухоженный, приведенный в порядок сад. Почти неделю королева с дамами и рыцарями прожила в новом доме. Но ни запах свежей древесины, ни изящная отделка комнат не смогли вытравить из этого места жуткой прилипчивой памяти о прошлых событиях. Адель в душе чувствовала что дом построенный на крови прошлых хозяев не принесет ей счастья. А после того как королеву стали мучить ночные кошмары, ее величество вместе с графиней Шуазе решили перебраться под гостеприимные стены монастыря, благо шумное хозяйство матери Августы сильно увеличилось за последние годы. Щедрая помощь королевы позволила монастырю не только починить старые постройки, но и построить новые, значительно расширить свою территорию. Мать настоятельница встретила их очень радушно. Она отвела знатным гостям их старый, но благоустроенный домик.

– Я побуду у вас недельку, другую, матушка? – попросила Адель, склоняясь к руке матери Августы.

Молодая женщина до сих пор чувствовала трепет во время общения с настоятельницей. Это была не робость или страх, а скорее восхищение и почитание этой необыкновенной женщины. Ни смотря на то, что количество послушниц значительно увеличилось жизнь в монастыре попрежнему подчинялась строгому распорядку. Ранний подъем, молитвы, работа – все это как нельзя лучше подходила под настроение Адель. Она очень быстро втянулась в эту простую размерянную жизнь. Ни через неделю, ни через три молодой женщине не захотелось покидать благодатный кров святой обители. В конце концов она приняла решение остаться на все лето здесь и отослала свою свиту обратно в столицу, оставив в поместье лишь несколько десятков человек охраны, да и тех распустила по домам. Слишком уж ценны были сильные руки в жаркое время сбора урожая. Сама Адель с удовольствием втянулась в работу и лично следила за сбором урожая и его заготовкой. В монастыре она нашла душевный покой, который никак не могла востоновить со времени смерти леди Марики. Жаркие молитвы вытеснили из ее души и чувство вины перед графиней и чувство обиды от предательства брата. Уже не раз молодую женщину посещали мысли о том, что именно в таком месте как это Аделаиде хотелось прожить остаток своих дней. Все чаще и чаще в разговорах с настоятельницей королева упоминала о постриге, но мать Августа эту тему не развивала. Не смотря на все выгоды для монастыря этого шага она старалась не давить на гостью.

– Послушайте сердце, оно подскажет, – повторяла она.

В середине октября в тихую жизнь монастыря стремительно ворвался новый посетитель. Разбуженная, однажды утром грохотом копыт и бряцаньем доспехов Адель, сразу поняла, что гости приехали по ее душу. Однако она долго не могла поверить своим глазам когда перед ней предстала высокая фигура Амандо. Герцог стремительно подошел к королеве, но под строгим взглядом матери Августы сдержался и лишь изящно поклонился женщинам. Адель тоже была сдержана и даже оставшись с Амандо наедине не позволила к себе прикоснуться. В душе она уже одела на себя монаший покров и близость этого мужчины ее не только смущала, но и пугала.

– Ты изменилась, – тихо сказал Амандо, присаживаясь в кресло.

– Время меняет даже незыблемость скал. Что-то случилось?

– Разве я не могу приехать просто так, что бы тебя увидеть?

– Вряд ли, Амандо. Как бы не было велико твое желание, не думаю что ты бы сделал подобный крюк, что бы только поздороваться со мной, – грустно улыбнулась Адель.

Уж она-то понимала, что время безудержных, безумных порывов прошло. Герцог тоже изменился. Стал сдержанней, степенней, рассудительней.