Пятнадцать минут, даже больше. Мы завершили. Может быть, коллеги, договоримся сразу по одному выступлению от фракции? Никто не возражает против такого подхода?

Депутат Калашников, если я правильно понимаю, от фракции КПРФ.

Калашников Л. И., фракция КПРФ.

Спасибо. Уважаемый Олег Викторович, уважаемые коллеги! Очень мало времени для того, чтобы изложить столь сложную тему, но тем не менее…

Председательствующий. Десять минут у вас.

Калашников Л. И. …я хотел бы перейти к самому главному. Посмотрите на карты, которые, как правило, у каждого депутата есть, и вы увидите, что с востока линия, проходящая около США по Чукотскому морю и по Берингову морю, зашла на нашу территорию в результате позорного договора – так называемая линия Бейкера-Шеварднадзе. Вы увидите также, что мы сегодня делаем на западе. Вся эта линия нигде не ушла на запад, она вся ушла на восток. И за этими формулировками, за которыми прячется эта позиция, лежат наши уступки: формулировки о так называемых запросных линиях, ссылки на Конвенцию 82-го года в преамбулу включили, а самое главное – договор о Шпицбергене, который тоже нужно было включать в этот договор, не включили. Так вот от этого и надо плясать: вся линия разграничения дрейфует к нам на восток, и дрейфует к тому же совершенно в правовом смысле необоснованно. Но перед тем как перейти к самому договору, хочу вспомнить – меня вынудил к этому Константин Иосифович – траурную речь Владимира Вольфовича Жириновского на прощании с Илюхиным Виктором Ивановичем, она меня глубокого тронула. Он там сказал (конечно, не применительно к нашему вопросу) о том, что Гражданская война длилась четыре года, но потом страна начала восстанавливаться, а сейчас мы живем двадцать лет в условиях гражданской войны, на протяжении которой теряем наши территории.

Я специально для себя решил понять: вот за двести лет что мы приобрели и что потеряли? Все, что мы приобрели, мы приобрели только в результате войн. Все, что мы потеряли, кроме Аляски, которую продали, Александр II в 67-м году, мы потеряли за эти двадцать лет. Теряем и сегодня. И потом, когда пришел к себе, я начал смотреть материалы – а мы «круглый стол» задолго до парламентских слушаний провели, где те же эксперты были, что и на парламентских слушаниях, и 90 % из них высказались против – и как будто бы получил весточку с того света: я нашел записку, которую мне оставил Виктор Иванович Илюхин, когда уходил с нашего заседания. Я ее хочу специально зачитать, и не для того, чтобы воспользоваться авторитетом безвременно ушедшего от нас товарища, но в связи с тем, что Константин Иосифович сказал, что здесь выступают люди, не присутствовавшие на «круглом столе»: «Уважаемый Леонид Иванович, я должен уйти, но прошу огласить мое личное мнение и учесть его при голосовании. Я категорически против договора. Я поддерживаю ваши рекомендации и прошу сделать все, чтобы этот договор не прошел через Государственную Думу».

Теперь о том, что мы потеряли и что реально происходит. Вот эти уступки, совершенно неоправданные, привели не только к тому, что возобновилась дискуссия по Курилам. Дискуссия по Курилам возобновилась еще и из-за совершенно некорректной ратификации Cан-Францисского договора в Сенате США. И именно нам нужно сейчас при ратификации к этому вернуться, потому что основная уязвимость позиции нашей и сила Америки, которая поддерживает позицию Японии, заключается как раз в той оговорке, которую допустил Сенат США при ратификации этого соглашения. Это раз.

Ратификация – это не просто акт, которым мы должны затвердить совершенно неудобный для нас документ. Кстати говоря, напомню, что мы не ратифицировали до сих пор соглашение с Америкой по Берингову морю, по Чукотскому морю и по Северному Ледовитому океану. И слава богу, что мы это не сделали. Как говорит Константин Иосифович, ни одна буква не ущемляет наших интересов. Как только мы с ними подписали соглашение по Берингову морю, на второй день эта так называемая линия разграничения – для нас она являлась исключительной экономической зоной, 200-мильной зоной, шельфом – для американцев явилась границей: нас выставили оттуда на второй день. И именно поэтому мы с вами до сих пор не можем ратифицировать, и именно к этому ведет сегодняшняя линия разграничения.

Очень незаметно прошло голосование в Бундестаге 10 февраля этого года уже. Так вот правящие ХДС/ХСС и СвДП приняли резолюцию в поддержку провозглашения в Германии 5 августа национальным Днем памяти жертв изгнания. Как известно, указанная хартия была принята 5 августа 1950 г. в Штутгарте, среди ее авторов были и бывшие члены СС. Это тоже подкладка под будущую территориальную ревизию в Европе и пересмотр границ.

Конечно, наш президент неглупый человек – одним махом он решил проблему с Ливией нашим голосованием по резолюции. Точно так же, похоже, перед его визитом в Норвегию было решено поставить точку в затянувшемся почти полувековом споре. Я напомню, что и Брежнев там был, в Норвегии, и Ельцин, и Путин туда ездил, и, конечно, они были великолепно информированы о том, что нам мешает подписать этот договор.

У меня особое волнение, особое смущение вызывает вот эта новая, изобретенная нашим президентом процедура параллельной ратификации, которую мы сначала опробовали на СНВ, Договоре о СНВ-3, теперь мы апробируем такую же ратификацию с норвежцами. Кроме того, что низводит роль нашего парламента еще ниже, это фактически показывает, что все решения, которые приняты, будут обязательно нашим парламентом ратифицированы. Это должно быть обидно не только сидящим здесь, в зале, но и тем экспертам, и тем рыбакам, представителям Министерства природных ресурсов и экологии, которые ко мне постоянно с этим вопросом обращаются.

Теперь, собственно говоря, о том, что мы потеряли. Вот карта, которая приложена к договору о ратификации, иллюстрирует мои слова о том, что вся линия дрейфует сюда, на нашу территорию, и самое главное, что здесь находится Шпицберген, о котором мы все говорим, но не все это понимают. С кем мы здесь заключали соглашение? Мы не имели права в двустороннем договоре заключать соглашение о разграничении по линии между 71 и 84 градусами с. ш., потому что там нет Норвегии! Там есть Шпицберген с ограниченным суверенитетом Норвегии! То есть правовое обоснование этой линии в центральной и северной части абсолютно отсутствует. Когда я задаю вопрос: «Зачем вы это сделали, куда вы торопитесь, куда вы бежите?» – все время упоминают Конвенцию ООН по морскому праву 1982 г. Кстати говоря, из пяти участников вот этого арктического деления США не ратифицировали ее до сих пор, точнее, не присоединились к конвенции. Канада присоединилась, но там действует национальное законодательство в отношении этого. И только вот здесь, с этой стороны, Дания с Норвегией между Гренландией и Свальбардом сделали разграничение. И мы пошли по этому пути. Мы сначала отказались от части границ Полярных владений СССР, потеряв это, когда подавали эту заявку, которую вы, Константин Иосифович, упоминали, и замминистра говорил, что ратификация договора поможет нам в удовлетворении этой заявки: мы сейчас разграничим – и нам быстро шельф даст комиссия ООН. На самом деле норвежцам уже дали, и никто ничего не ждал. Вы же знаете, что норвежцам-то удовлетворили заявку по шельфам, поэтому зачем вы говорите неправду? Нам не мешает это! Нужно было тогда и делать границу по шельфам, а рыболовство оставить в покое.

По приложению I мы достаточно подробно поговорим при обсуждении заявления для рыбаков, но даже по углеводородным ресурсам то, что я посмотрел в монографии 2006 г. ФГУП «Арктикморнефтегазразведка», и то, что я посмотрел у Анатолия Николаевича Виноградова, доктора экономических наук, ученого секретаря Кольского научного центра РАН, подводит к выводу: мы с вами на Штокмане ставим крест. Шток-ман – это месторождение, которое по запасам больше, чем все норвежские месторождения, вместе взятые. Но самое главное – это Свод Федынского, где еще больше, вдвое больше, чем на Штокмане, по разведывательным данным, норвежцы остро нуждались в этом месторождении. Но за скобками оставалось еще и то, что норвежцы получили очень много мелких месторождений: поднятие Година, Центральная банка, часть Варяжской, ну, это, правда, под сомнением. Таким образом, они, конечно, будут разрабатывать месторождения Свода Федынского, пусть вместе с нами, пусть оно трансграничное, заодно эти, так как они разработали «Белоснежку». А Штокман находится в 400 км, в ледовой зоне, и на нем можно смело ставить крест. «Газпром» свое получит – не получит ничего Россия.