Эксперты отметили, что повреждения, причиненные потерпевшей, могут повлечь тяжелые психические и физические расстройства, привести к бесплодию, создать впоследствии угрозу для жизни при родах. Девочку поместили на стационарное лечение в больницу.

Вскоре работниками милиции был задержан гражданин Солодов Анатолий Семенович, монтер конторы связи дер. Долгая, Сосновского района, Челябинской области, проживавший в г. Челябинске. По чертам лица, одежде, росту, возрасту он оказался похож на того, о котором говорила девочка. Солодов ранее работал в УООП Челябинского облисполкома, носил старую милицейскую форму. Но тщательной проверкой личности Солодова мы установили полную его непричастность к совершенному преступлению.

О преступлении были информированы все райотделы г. Челябинска, отделы (отделения) милиции Челябинской области, линейный и дорожный отделы милиции Южно-Уральской железной дороги. К проверке версий подключены участковые уполномоченные, рядовой и сержантский составы отдела милиции Тракторозаводского райисполкома. Проверка лиц, демобилизованных из армии или приехавших из армии в отпуск, проводилась по линии военкомата. Работники милиции производили подворный опрос жителей по участкам. Особое внимание уделялось опросу жителей пос. Первоозерного. Совместно с оперуполномоченным ОУР райотдела милиции следователь неоднократно выходил на место происшествия, на близлежащие улицы, беседовал с жителями.

Много раз совместно с родителями я приходил в больницу к потерпевшей и с разрешения врачей беседовал с девочкой в непринужденной форме. На вопрос, узнает ли она «дяденьку» девочка отвечала и да, и нет. Говорила, что «дяденька» преследует ее во сне. Относительно одежды преступника девочка отвечала по-разному, но обычно заявляла, что «дяденька» был в черном костюме. Она утверждала, что у него на голове была фуражка с красными полосками.

В одной из таких бесед я в присутствии родителей, медицинского персонала, понятых предъявил девочке 9 форменных фуражек. Девочка указала вначале на милицейскую форменную фуражку. Подумав немного, она указала на черную фуражку с белым кантом, а затем, отказавшись от той и другой фуражек, опять заявила, что «дяденька» был в черной фуражке с красным полосками.

Напрашивался вывод, что преступник мог быть одет и не в милицейскую форму. Это могло быть лицо, одетое в любую черную форму: или военнослужащий, или служащий железнодорожного транспорта, гражданской авиации и т. п. Не теряя времени, была организована проверка лиц, носящих форменную одежду из числа проживающих в районе совершения преступления.

В одной из бесед на эту тему заместитель начальника аэродрома по политчасти тов. Нахин порекомендовал проверить двух лиц, и в частности, бортмеханика гражданской авиации Ахламова. Ахламов отрицательно характеризовался, отличался моральной нечистоплотностью, вступал в интимную связь с любой женщиной. Был он неоднократно женат, но семьи не имел. При этом замполит предъявил нам письмо из г. Алма-Аты, поступившее от матери некой Кокоревой Риммы, которую Ахламов изнасиловал в г. Алма-Ате.

Как выяснилось, 6 октября 1962 г. Ахламов в форме заходил в кабинет к т. Нахину, требовал выдачи ему денежного аванса. Вел себя вызывающе, ушел в 14 часов.

Возникшее у нас подозрение о том, что Ахламов мог изнасиловать девочку, подкреплялось еще и тем, что он проживал в районе, где совершено преступление, в пос. Первоозерном, у Анциферовой Людмилы, с которой сожительствовал с апреля 1962 г. Анциферова занимала комнату в доме своего брата Анциферова Германа.

После обсуждения с оперативными работниками милиции сложившегося положения мы решили задержать Ахламова. Однако сразу исполнить это не представилось возможным: Ахламов находился в очередном полете.

14 октября 1962 г. в 2 часа дня Алхамова задержали при выходе из самолета в Челябинском аэропорту. Он не догадывался, за что его задерживают. Когда работники милиции назвали себя, Ахламов спросил их: «Вы не из Алма-Аты?». На это последовал отрицательный ответ. Уже позже на допросах Ахламов говорил мне, что он никак не думал, что его задержат за челябинский случай изнасилования. Ему казалось, что это преступление никогда не раскроется: было темно, во время совершения преступления ни его, ни девочку никто не видел. У него никак не укладывалось в голове, почему подозрение пало именно на него. Почти на каждом допросе он просил меня рассказать, как все же напали на его след.

Но это все происходило потом, а пока продолжалась напряженная работа. Допрошенная 15 октября 1962 г. сожительница Ахламова Анциферова показала, что 6 октября 1962 г. Ахламов в нетрезвом виде вернулся домой около семи часов вечера. Она увидела у него на одном из манжетов рубашки кровь, а на правой руке — царапину. На вопрос, откуда у него кровь, Ахламов ответил, что подрался в аэропорту со строителями. Рубашку она выстирала.

Однако, Анциферова вначале умолчала о том, что пятна крови были также на низу рубашки. Впоследствии она подтвердила, что на подоле рубашки она также заметила кровь.

При задержании Ахламова и при обыске в доме мы изъяли его одежду: трусы, форменные брюки и пиджак, рубашку, уже выстиранную Анциферовой, и направили для биологического исследования. На трусах и брюках оказались пятна спермы, которая относится к А/II) группе, крови не нашли. Кровь самого Ахламова также относилась к А/II) группе. Той же группы была и кровь потерпевшей. На изъятых у нее вещах, чулках и гольфах обнаружили кровь человека А/II) группы. Спермы не нашли.

На пальто девочки в пятне крови обнаружили сперматозоиды, однако дать заключение о групповой принадлежности их не представилось возможным.

Типовая принадлежность крови в пятне не определялась из-за отсутствия необходимых сывороток. Что и говорить, заключение экспертизы довольно неутешительное.

Мы продолжали работу по выявлению вещественных доказательств. Оказалось, что при обыске работники милиции поверили на слово Анциферовой и изъяли ту одежду Ахламова, которую она им предъявила. Эту одежду Ахламов видел при переодевании в милиции, а затем в изоляторе стал говорить, что изъяты не те брюки, в которых он был б октября 1962 года.

Тогда мы изъяли и другие его форменные брюки. Анциферова подтвердила, что в этих брюках Ахламов был в день совершения преступления. А это имело важное значение. При осмотре днем вместе с прокурором района мы не обнаружили на брюках ни малейших пятен. Однако я не успокоился на этом. Еще и еще подвергали мы их осмотру и обнаружили малозаметные два пятна, похожие на кровь. При осмотре брюк с судебномедицинским экспертом нашли еще два пятна. Согласно судебномедицинскому заключению, на брюках найдена кровь человека, групповую принадлежность которой опять не представилось возможным определить.

При допросе в качестве подозреваемого 15 октября 1962 г. и при предъявлении ему обвинения Ахламов категорически отрицал свою причастность к изнасилованию девочки. Не признавался он в совершенном преступлении продолжительное время. На вопрос о том, откуда у него появилась на одежде кровь, Ахламов заявил, что 6 октября 1962 г. в саду имени Пушкина г. Челябинска в шестом часу вечера подрался с неизвестным парнем из-за незнакомой девушки. Пытаясь назвать какие-то подробности, показал, что в этот день ушел из ресторана Челябинского аэропорта около четырех часов дня. На автобусе доехал до сада Челябинского тракторного завода. После этого остановил мотоциклиста, с которым доехал до поселка Первоозерного. В половине пятого часа вечера на остановке «Магистральная» сел на троллейбус и уехал в сад им. Пушкина. В саду около теннисной площадки подошел к девушке, хотел познакомиться. Девушка просила оставить ее. В этот момент подошел парень лет 24–25, грубо толкнул его. Между ними завязалась драка, оба катались по земле, у того и другого из носа текла кровь. Он, Ахламов, поднял с земли камень и ударил им парня в лицо. Девушка закричала: «Милиция! Милиция!», тогда он убежал из сада и на троллейбусе доехал до поселка Первоозерного. Минут 10–15 седьмого был уже дома.