В восьмидесятые годы физики-теоретики активно разрабатывали две новые революционные идеи – так называемую теорию струн в физике элементарных частиц и инфляционную теорию раздувания Вселенной в мгновения, отстоящие от пуска наших часов на ничтожно краткий миг – десять в минус тридцать пятой степени секунды. То есть, этот промежуток времени меньше секунды во столько раз, что для изображения этого числа понадобится тридцать пять нулей. Так вот, обе эти теории допускали зарождение наряду с нашей Вселенной бесчисленного множества параллельных вселенных. Причём зарождение нашей Вселенной ничем особенным не отличалось от зарождения других вселенных. Раз зародилась наша Вселенная, то ничто не мешало зарождению и множества других. И тут уже идея Эверетта не выглядела полностью безумной, хотя она и не имеет никакого отношения ни к теории струн, ни к теории инфляционного расширения. Как гипотеза, она оказалась не хуже многих других выдумок теоретиков.

Очень интересную гипотезу в девяносто восьмом году выдвинул американский теоретик шведского происхождения Макс Тегмарк. Он предположил, что любая математически непротиворечивая физика непременно реализуется в своей вселенной. Наверное, смысл этой идеи вам трудно уловить. Приведу аналогию с нашей вселенной. Давно замечено, что многие математические построения, придуманные на кончике пера математиками, оказываются закономерностями реальных физических явлений. В принципе же можно придумать такой набор аксиом, который станет основанием физики иного мира. И такой мир непременно существует, считает Тегмарк. Интересно, не правда ли?

Потом всё стало ещё интереснее. В 2001 году американцы запустили специальный спутник WMAP, который исследовал тонкие эффекты так называемого реликтового излучения[16]. Надеюсь, слышали о таком. Если нет, то не беда. Смысл в том, что полученные за семь лет работы спутника результаты наблюдений оказались практически совпадающими с теоретическими предсказаниями одного из создателей теории инфляции. Кстати, нашего соотечественника Андрея Дмитриевича Линде. Отсюда уже рукой подать до подтверждения гипотезы множественности миров.

И вот какая интересная картина получается из всех этих построений: наблюдаемая нами наша родная Вселенная неразрывно связана с множеством иных вселенных, с которыми мы принципиально не можем вступить в контакт. И хоть они между собой никак не взаимодействуют, они не могут обойтись друг без друга. Для возникновения одной из них необходимо, чтобы возникли и все остальные. То есть, можно говорить о Сверхвселенной, включающей в себя все эти невзаимодействующие между собой вселенные. Андрей Линде назвал эту Сверхвселенную многоликой Вселенной.

Ну и на десерт совсем интересная гипотеза также нашего бывшего соотечественника, а ныне бостонца, Александра Виленкина. Он утверждает, что если число вселенных бесконечно, а количество элементарных частиц – кирпичиков мироздания – хоть и огромно, но конечно в каждой вселенной, то неизбежно должно быть и бесконечное количество вселенных-близнецов. В самом деле, конечное число частиц можно скомбинировать конечным числом способов, так что в бесконечном море вселенных неизбежны совпадающие комбинации. А это значит, что наш приятный вечер параллельно происходит во множестве иных миров, и наши бесчисленные двойники так же готовятся покорять свои Таймыры”.

Команда была потрясена услышанным. Все с восхищением смотрели на своего предводителя.

– Ну как? Теперь понятно, зачем я хочу уединиться и сосредоточиться?

– Всё ясно, Олег Иванович, – ответил за всех командир Сергей.

Утром двадцатого октября, рассвет только-только начинал брезжить, Олег Иванович вышел из гостиницы и через полчаса вернулся, держа в руках две перевязанные шнурками картонные коробки. Команда в полном сборе с набитыми рюкзаками уже поджидала его в вестибюле гостиницы.

– Вот встречайте новых членов экспедиции, – с лукавинкой произнёс Олег Иванович. – Здесь котёнок Кузя, а здесь пёсик Шарик.

– Здорово! А какой породы Шарик?

– Говорят, что настоящая полярная лайка.

– А Кузя?

– Должен быть настоящий сибирский кот.

– Ну, Олег Иванович, теперь вам будет нескучно.

Ещё через полчаса автопоезд экспедиции выехал с территории порта и в сопровождении двух машин ГИБДД грациозно проехал по городу в направлении на Норильск. Проехав по шоссе около десяти километров, автопоезд трижды протяжно просигналил и свернул налево курсом на северо-северо-восток.

Свернув с шоссе, автопоезд вышел на сильно пересечённую местность. Чтобы не развалить грузы в прицепах, водителю Сергею пришлось перейти на первую передачу и двигаться чуть ли не со скоростью пешехода. Двигатель сыто урчал на средних оборотах, и автопоезд с лёгкостью брал любые подъёмы. Начался низкорослый северный лес. Макушки самых высоких деревьев едва дотягивались до верха кабины тягача. Сергей старался лавировать между их скоплениями, чтобы не ломать хрупкие деревца. Снежный покров не превышал тридцати сантиметров и не представлял собой ни малейшей помехи тягачу. Погода благоприятствовала: с тёмного неба, хоть оно и было в тучах, снег не падал, и только позёмка извивалась на открытых местах. В три часа пополудни солнце почти скрылось за горизонтом, и Сергей врубил все фары. Мощный поток света, соперничая с дневным солнцем, пролился далеко вперёд и по бокам.

В вагончике царило возбуждение.

– Мужики, а мы ведь и вправду едем в тундру, – произнёс повар Володя Савченко.

– А ты что, до сих пор думал, что мы едем на пикник? – спросил врач Лёва Берман.

– Вот честное слово, пока готовились, всё это казалось каким-то сном. Думал, проснусь, и снова окажусь дома. А тут, глядь – настоящий Таймыр, и мы посередине.

– Ещё не посередине, до неё ещё далековато, – вклинился командир электрик Сергей.

– Ну с таким агрегатом мы доберёмся до неё точно по расписанию, – подключился сантехник Коля Ястребов.

Николай был мастером воистину на все руки. Он мог работать на любых металлообрабатывающих станках, владел всеми видами сварки, был классным электриком и сантехником. В армии служил водителем стартового агрегата оперативно-тактических ракет, родственника их тягачу. Ему предназначалась роль сменного водителя, и он с нетерпением ждал минуты, когда Сергею понадобится отдых.

– Коля, а ты на своём стартовом агрегате ездил по глубокому снегу? – поинтересовался радист Юра Голубев.

– А то! Я же в Архангельской области служил. А там снега – ой-ё-ёй. И нас каждый день натаскивали по самым сугробам прибывать на позицию вовремя и точно становиться с заданным дирекционным углом[17].

– И что не застревал ни разу?

– Ну почему, случалось. Но сдашь назад, потом вперёд, и так несколько раз, и продерёшься. Этим минским колёсникам равных нет. Они что по снегу, что по пескам прут, хрен удержишь.

– Это точно. Я как-то репортаж видел из арабских эмиратов. Там конкурс танковозов был. Так там только минский тягач самые трудные участки преодолел. Все прочие, всякие там “Мерседесы” и “Татры”, застряли сразу, – подтвердил плотник Андрей Симонов.

Так за разговором подошло время не то обеда, не то ужина. Зашипела рация.

– Ну как, орлы, проголодались? – раздался голос Олега Ивановича.

– Перекусить не помешает, да и размяться бы пора.

– Ну пусть Володя готовится показать своё умение. Привал.

Автопоезд остановился. Из репродуктора полилась зажигательная лезгинка. Все высыпали из вагончика и пустились в пляс, кто во что горазд. Ожидание интересной жизни в экспедиции и свежий воздух пьянили, как вино. Только повар остался в своей кухоньке, готовя команде сюрприз.