– Не утонем, Олег Иванович. А мороз-то крепчает, похоже. И метель почти стихла.

– Правильно говорить “пурга”. Метель – это на Большой земле. А здесь – пурга.

Ветром несло лишь редкие снежинки. Они уже не создавали помехи зрению. В ярком свете фар заснеженная долина реки лежала как на ладони и просматривалась далеко вперёд.

– Едем и вправду, как по шоссе, – довольным тоном произнёс Сергей.

– Ну, впереди будут нам ещё и буераки.

По льду Пясины вагончик катился ровно, почти без покачиваний, и это особенно понравилось повару Володе. Теперь он мог на ходу вскипятить воду. В свете фар перед окнами степенно проплывала однообразная белая картина, изредка оживляемая тёмными кляксами скоплений кустов и отдельных карликовых деревьев. Негромкий гомон в вагончике постепенно сменился посапыванием и эпизодическим всхрапыванием. Не испытывающий серьёзной нагрузки мотор тягача негромко урчал, и сторонний наблюдатель, увидев поезд экспедиции в некотором отдалении с берега, решил бы, что по реке бесшумно ползёт огромный светящийся призрак.

К утру снегопад полностью прекратился. Забортный термометр дополз до отметки минус тридцать градусов. В кабине тягача бодрствовал один Сергей. Однообразная дорога в конце концов утомила и его, и он начал поклёвывать носом. После бесплодных попыток стряхнуть сонливость, он счёл разумным остановиться.

– Эй там, на мостике, – раздался из рации голос командира, – не пора ли подавать кофий?

Рация разбудила второго водителя и Олега Ивановича, который тут же взял бразды правления в свои руки.

– Ого! Уже скоро девять. Всем доброе утро! Привал. Пусть Володя приступает к своим обязанностям.

Олег Иванович бросил взгляд на навигатор и на карту.

– Так мы уже прошли устье Дудыпты. На карте тут недалеко отмечено стойбище Кресты. Ты никакого жилья не видел, Серёжа?

– Да нет, Олег Иванович. Не видел, но я последние полчаса усиленно со сном боролся, мог и не заметить.

– Да там, скорее всего, давно никого нет. Бог с ними, с Крестами, возвращаться не будем.

На завтрак команде достался омлет, бутерброды и кофе. Между тем полностью рассвело.

– Советую всем надеть тёмные очки, – подал голос Олег Иванович.

– Это мы знаем, – ответил плотник Андрей из Воркуты. – Без тёмных очков на снегу долго не протянешь, особенно по весне.

– Итак, друзья, поздравляю с благополучным завершением первых суток пути. Мы преодолели без малого двести пятьдесят километров. Темп взят хороший. Если так дело пойдёт, двадцать пятого будем на месте. – провёл очередную “политинформацию” Олег Иванович.

– Ну так, вперёд? – второму водителю Николаю не терпелось сесть за руль тягача.

– По коням!

Ледяной покров реки Пясина можно было считать автострадой для экспедиции. Автопоезд неуклонно продвигался на север, и уже утром следующего дня пересёк незримую семьдесят третью параллель, преодолев более шестисот километров от Дудинки. Это событие было отмечено очередным привалом и лазаньей.

– Эх, Володя, если бы ты знал, как мне будет тебя не хватать, когда экспедиция закончится, – начал разговор радист Юра.

– Посмотрим, что ты запоёшь через пару месяцев, – усмехнулся повар Володя в ответ.

– Буду петь исключительно осанну.

– Осанну? А что это такое?

– Эх ты, безбожник. Воспевать осанну значит петь хвалу богу. Ты у нас теперь бог чревоугодия и можешь требовать от нас каждоутренней осанны. Вот так, например: Пою тебе, бог Володимир, бог макарон, пельменный наш бог! – пропел красивым баритоном Юра на мотив “Эпиталамы Гименею” Рубинштейна.

– Hosanna in excelsis[18]! – рявкнул неожиданно густым басом Олег Иванович.

– О-о. Да у нас можно кружок самодеятельности организовать, – присоединился командир группы Сергей.

– Вот вы в вагончике и организуйте секстет, дорога веселее будет, – предложил Олег Иванович.

– Эх, к секстету бы шестьсот грамм, вот тогда бы мы попели… – мечтательно проронил плотник Саша.

– Хм… Шестьсот грамм? А-а, да ладно! Всё равно взаперти сидите и скучаете… Володя, разрешаю вскрыть одну бутылку “Немирова”, -смилостивился Олег Иванович.

– Будет исполнено!

Поезд тронулся, и вскоре из вагончика раздалось недружное пение. Но самодеятельность в вагончике такая неслаженность нисколько не смущала – слушать её никто не мог.

Автопоезд тем временем дошёл до слияния Пясины с правым притоком Тареей. Пясина круто повернула на запад, а поезд продолжил движение на север уже по Тарее. Тарея хоть и поуже Пясины, но и её ширина поражала воображение. Сергею временами казалось, что он катит по взлётной полосе аэродрома – широкая равнина русла простиралась далеко вперёд. Левый берег сливался со снежным покровом, и казалось, что поезд экспедиции катит по краю безбрежной заснеженной степи. Если бы не начавшаяся пурга, то и на Тарее можно было бы поддерживать ту же крейсерскую скорость, какая была на Пясине. Сергею волей-неволей пришлось ползти наощупь, чтобы не напороться на крутой берег. Уже по-вечернему смеркалось, когда Олег Иванович объявил очередной привал.

После плотного обеда – на этот раз Володя осуществил свою угрозу и приготовил макароны по-флотски – Олег Иванович поинтересовался.

– Ну как, не сорвали глотки песнями?

– Сейчас сами оцените, – ответил за всех Юра. Он встал в проходе и взмахнул руками, как заправский дирижёр.

– Там, где Крюков канал и Фонтанка-река словно брат и сестра обнимаются… – раздалось вполне слаженное пение пассажиров вагончика. – От зари до зари, чуть зажгут фонари, вереницей студенты шатаются…

– Они горькую пьют, они песни поют и ещё кое-чем занимаются, – неожиданно для всех влился в хор бас Олега Ивановича.

Хор слегка замешкался, но, ведомый баритоном Юры и басом шефа экспедиции, продолжил исполнение задорной песни питерских студентов дореволюционной поры. Закончив в последний раз припев, исполнители и оба изумлённых водителя, оказавшиеся единственными слушателями, восторженно зааплодировали.

– Олег Иванович, откуда вы знаете эту песню? – спросил Юра.

– Были когда-то и мы рысаками… Я же учился в МГУ и даже пел там в академическом хоре, и мы эту песню распевали на капустниках. А вот вы откуда её знаете?!

– Да Юра научил. Классная песня! – ответил за всех командир Сергей.

– Скоро шоссейные дороги для нас закончатся. Как бы не пришлось репетировать “Эй, ухнем!”, – посерьёзнел Олег Иванович.

– Прорвёмся, Олег Иванович! С таким тягачом нам чёрт не брат…

Медленно, но верно автопоезд под управлением Николая двигался на север.

– Коля, сейчас надо быть предельно внимательным. Приближаемся к очередной развилке. Будем уходить налево, – предупредил Олег Иванович.

– Так что, держаться левого берега?

– Да, чтобы не промазать. Знаешь, куда нам придётся свернуть?

– На запад?

– Правильно, на запад. Но ты можешь себе представить, что есть такая река Коруелахбигай? Не выговорить…

– Да, язык сломать можно.

– Вот там мы напетляемся. Чтобы продвинуться к цели на километр, по этим петлям надо пройти не менее трёх.

– Ну, топлива нам хватит, не страшно.

– Зато по горам карабкаться не надо. Эта река проведёт нас сквозь гряду Бырранга. Тут уж воистину, тише едешь, дальше будешь.

После двадцати минут напряжённой тишины Олег Иванович с облегчением произнёс.

– Молодцом, Коля! Мы уже на Ко-ру-е-лах-би-га-е, – Олег Иванович по слогам прочитал труднопроизносимое название.

– Правда? Я ничего не заметил. Вроде ровный берег был.

– Да, здесь можно подумать, что Тарея впадает в этот Ко-ру-е-лах-би-гай, а не наоборот.

– Так у этого притока ширина тоже дай бог. Продолжаем двигаться по шоссе? Что говорит карта?

– Скорее по серпантину. Теперь только считай повороты. А ширина у этой “речушки” на зависть европейским знаменитостям Эльбе, Одеру или Висле.