Колян дважды прочитал эту заметку, которая попалась ему на глаза при очередном поиске новостей о загадочном Дудинском в интернете, и не знал, радоваться ему или огорчаться. Отрадно, что Дудинский наконец-то засветился в мировой сети. Но как его достать, если он забрался аж на Таймыр? И где этот Таймыр? Где-то на севере, раз там тундра. “А по тундре, по железной дороге мчится поезд Воркута-Ленинград…”,– сразу вспомнилась ему воровская песня. Благодаря этой песне, Колян имел некоторое представление о Воркуте. Знал он даже, что на севере есть города Мурманск, Норильск и Магадан. А вот о Дудинке Коляну до сих пор слышать не приходилось. Но теперь это не тогда. Сейчас есть интернет, а в нём есть “гугл”, и “гугл” рассказал Коляну и о Таймыре, и о Дудинке много интересного. Нашёл он упоминание даже о гряде Бырранга. “Бррр… Ну и козёл этот Дудинский! Правильные пацаны на Канарах греются, а этот при его-то бабках…”. Шеф тоже смачно высказался в адрес ничего не подозревающего Олега Ивановича. Но шеф смотрел на вещи шире, на то он и шеф.

– Таймыр, Коля, это не фунт изюма. Там долго не просидишь. Как тут написано, к Новому году? Это значит, что эти козлы вместе со своим бугром к новому году вернутся в Норильск. И тут можно будет сесть на хвост твоему Дудинскому.

– Так что, мне в Норильск лететь?

– Наверное, придётся. У этого чудика как минимум лимонов двадцать зелени имеется. Овчинка выделки стоит.

– А когда лететь?

– На новый год и полетишь.

– Там же холодина может быть.

– Это уж точно. Решёты против Норильска курорт.

– Блин! Так как же там люди живут?!

– Живут и не жалуются… Чёрт! Там же пограничная зона, и просто так туда не прилетишь. Нужен пропуск… Ладно, пусть этим наш кадровик позанимается. Иди к нему прямо сейчас, а я ему брякну.

В начале декабря шеф вызвал Коляна и поинтересовался, что слышно о Дудинском?

– Да ничего. Тихо. В тундре же он.

– Понятно. А про новый год не забыл? Давай-ка смотайся в Норильск. Пропуск тебе уже сделали. Там осмотришься и мотай в Дудинку, это рядом. Загляни в ту газетёнку, в гостиницах побазарь. Что-то мне подсказывает, что этот патриот родного Таймыра опять в Дудинке нарисуется.

– И когда вылетать?

– Да давай числа так двадцать шестого. Будут тебе суточные северные – в двойном размере.

Колян выкупил билеты до Норильска и обратно и уныло готовился в дорогу, заранее ёжась от холода. Двадцать четвёртого декабря он влетел к шефу.

– Дудинский, похоже, из тундры сбежал!

– Как ты узнал?

– Да он вчера опять на “Форексе” сотню штук состриг.

– Точно?

– Да верняк. Ванька фуфло не гонит.

– Так, может быть, он из тундры через интернет на “Форекс” заходит?

– А я знаю?

– Стой-стой. В той заметке речь шла, что станция будет иметь связь через спутниковый интернет. Никуда он не сбежал. Связь наладил и теперь качает деньги.

– Вот гад! Он что, специально в такую даль забрался, чтобы его никто не пощипал?

– Вот что, Коля. Надо тебе как следует в Норильске и в Дудинке поработать. Проследи за экспедицией и постарайся на обратном пути в один самолёт с Дудинским попасть.

– А если он не в Москву полетит?

– Лети с ним туда же, куда он полетит.

– А если он куда за границу рванёт?

– И ты рви. “Шенген” же тебе сделали.

– А если он в Китай намылится?

– Если-если. Не пудри мозги. Из Норильска все в Москву или в Красноярск летают.

Двадцать седьмого декабря Колян приземлился в аэропорту “Алыкель” и тут же прямо в здании аэровокзала приступил к выполнению задания. Шеф был неправ. Из Норильска самолёты летали не только в Москву и Красноярск. Восемь авиакомпаний развозили народ из Норильска в десяток городов, и в любой из них мог направить свои стопы неуловимый Дудинский. Колян принял оптимальное, как ему казалось, решение перекрыть лишь Москву и Красноярск. Для этого надо было договориться с четырьмя девицами в кассах четырёх авиакомпаний.

– Девушка, красавица, помоги бога ради. Ищу дядю, он должен на днях вернуться с Хатанги и следом лететь в Москву. Я сам сегодня улетаю в Москву и хочу его там встретить, но не знаю каким рейсом он прибудет. Посмотри, пожалуйста, на какой рейс у него куплен билет?

Колян с улыбкой протянул тысячерублёвую купюру.

– Как звать вашего дядю?

– Дудинский. Дудинский Олег Иванович.

– Может быть, Норильский? Нет у вашего дяди ни билета, ни резервации.

– Значит, в другой компании…

Во всех четырёх кассах Дудинский среди будущих пассажиров не значился, и Колян направился к стоянке такси. Судя по часам, был разгар дня. Но в самом деле это была середина полярной ночи. Небо было чёрным и беззвёздным. По местным понятиям было тепло – всего минус двадцать восемь градусов, но Колян враз промёрз до костей. Из-за пронизывающего ветра мороз явно удваивался. Во всяком случае пятидесятиградусный мороз в Решётах при полном безветрии был намного мягче, чем это норильское “тепло”.

– Кому в Дудинку? Кому в Дудинку? – припрыгивал возле первой машины с работающим мотором таксист в унтах и в меховой шапке с опущенными ушами.

Колян намеревался ехать в Норильск, но коль скоро первое такси направлялось в Дудинку, ему не захотелось ждать ни одной лишней секунды, и он тут же изменил план.

– Поехали!

– Три штуки.

– Утрёшься, одной хватит.

– Полторы!

– Тыщу двести.

– Ладно, всё равно домой надо, поехали.

В машине Колян быстро отогрелся, и его потянуло на разговор.

– Так ты дудинский стало быть?

– Дудинский, само собой.

– А я вот знаю одного человека из Дудинки родом, так у него и фамилия Дудинский…

– Есть такой.

– Который в экспедицию ушёл?

– Ну не ушёл, а уехал. У него такой автопоезд, мама не горюй. Военный тягач, тысячесильный, наверное, а за ним два прицепа метров на пятьдесят в длину. А широкий такой, что он тут при выезде всё наше шоссе перегородил.

– А что менты?

– А что менты? Они ему почётный караул обеспечили.

– Крутой поди этот Дудинский?

– Да так по нему не скажешь. Я его, кстати, осенью из аэропорта подвозил. Так себе, дедушка. Ему бы на пенсии сидеть… Я его потом в телевизоре видел. Наша студия его перед экспедицией показывала.

– А я читал, что у него целая кодла в тундру подалась.

– Есть у него команда, человек десять. Вот эти крутые, прямо спецназ. Я их в порту видел…

Дорога стелилась узким коридором между высокими грядами снега по обочинам.

– И что, он с этим поездом так вот по этому снегу и почесал?

– Ну тогда ещё снега не так много было. Один мой кореш видел, как этот автопоезд с шоссе сходил. Он как раз в рейсе был, и в том месте гаишники движение перекрыли. Минут двадцать стоять пришлось. Так он говорил, что когда автопоезд взял влево и дал по газам, снег словно песок из под колёс потёк, а поезд легонько так, без напряга покатил себе. Что ему снег, если у него колёса выше меня. А приспустит давление в скатах, так ему и пятиметровый снег нипочём. Как на лыжах пойдёт.

– И что, этот старикан всё это на свои деньги устроил?

– Так говорят. Есть же люди с деньгами. Тут вертишься с утра до ночи, чтобы тачку хорошую купить, а оно всё никак. А такой автопоезд забабахать – это всё равно что целый таксопарк из “мерседесов” купить. А на прицепе у него ещё сколько добра.

– На прицепе? Ты ж говорил, что у него два прицепа.

– Да второй прицеп – это же вроде как вагон для команды. Там всё путём, окошки, труба над крышей.

– Ну да, жить-то им где-то надо.

Беседа была для Коляна плодотворной, и он даже пожалел, что дорога так быстро подошла к концу. Он вышел у той же гостиницы, где осенью останавливался Олег Иванович. Ему показалось что в Дудинке ещё холоднее, чем в аэропорту, и он пулей влетел в спасительное тепло вестибюля. Коляну повезло. В гостинице были свободные места, и он смог заселиться и без предварительного бронирования. В самолёте ему поспать толком не удалось, и хотя в Дудинке был ещё вовсю рабочий день, Колян завалился спать. В четыре утра местного времени он уже окончательно проснулся и, ворочаясь в постели, строил планы на ближайшие дни.