– А, что там можно разглядеть? Мачты с трубами, да говори ты уже, не томи.

– Китаец действительно коком оказался. Готовил он всегда капитану, а через это, оказывается, много слышал, как от самого капитана, так и от его гостей иноземных.

– И что же такого он слышал особенного? – уточнил Орлов сдержанно. Чувствуя, как застучало сердце, от какого-то не хорошего предчувствия.

– Это не простой кораблик, генерал, – это связная шхуна и очень быстроходная. Неспроста они здесь трутся возле берега, неспроста они тут якоря бросают. А у этой жирной свиньи – Бернса, даже приказ какой-то есть секретный, а получил он его, на званом обеде в их Индийской колонии.

– Что это за приказ? – подавшись вперед, выпалил поручик.

– Китаец детали не знает, сказал только с гордостью, что им доверили провести какую-то встречу очень важную. Вроде бы караван какой-то, их будет поджидать на внешнем рейде скоро.

– Корабли в караване военные?

– Да кто же их знает, – отозвался Джон. Китаец говорит, что капитану приказ ставился, сопроводить их до берега, что бы они могли гарантированно обойти все мели. Так что подтверждаются наши худшие предположения.

– А сам-то ты, что думаешь по поводу этого каравана? – озадаченно уточнил поручик.

– Неужели опять войну задумали? – с ужасом вымолвил урядник, крестясь при этом.

– Кто же их знает, что у них на уме? Может десант хотят высадить, а может и еще чего, – пожал плечами Джон.

– А у нас в фортах, у людей в основном все вооружение стрелковое, – стиснув зубы, выдавил Орлов. – Полнокровная батарея лишь Ново-Архангельск прикрывает! А, что он там говорил о конструкции этой шхуны? Я признаться на флоте не служил и весьма смутно представляю, о чем может идти речь.

– Я тоже не служил, а потому и попросил рассказать попроще, – отозвался Джон, держась для за один из канатов. – На этой шхуне стоит две паровые машины и здесь же добротное парусное хозяйство. А это значит, что при добротном ветре, шесть сот квадратных ярдов парусины, могут значительно увеличить скорость.

– Поэтому она и обладает повышенной скоростью? – уточнил поручик.

– Верно, мыслишь, генерал, а при необходимости эта посудина, может тихо, как парусник приблизится к любой цели, да и вообще здешняя парусная оснастка позволяет двигаться и на одних парусах.

– Однако умно придумано, – покачав головой, прошептал офицер, – это же идеальное оружие на воде, этакая всепогодная шхуна.

– И это еще не все! Оказывается, что кораблик этот, строился на специальной верфи в Англии, по специальному проекту. Так, что шхуна эта, должна применяться исключительно в очень важных делах.

– А, что это за проект такой особый? Кок не сказывал?

– Ну, детали то он не знает по понятным причинам, сказал, что эта шхуна имеет повышенную остойчивость.

– Вот черт! – чертыхнулся Орлов. – Но за счет чего, же она может хорошо держаться на воде?

– Ты не поверишь, генерал! Но если эта посудина попадает в шторм, то ее остойчивость увеличивается за счет забортной воды.

– Как это? – с ужасом прошептал казак. – Ее, что же закачивают специально внутрь? Почему же она не тонет?

– Потому что забортная вода, поступает в потайные водобалластные отсеки! – почти выкрикнул американец.

– Мать честная, – прошептал ошарашенный Орлов. – Я так смекаю, что при надобности они могут опустить судно ниже ватерлинии.

– Да хоть до самой палубы! А оно будет держаться на плаву как поплавок!

– Выходит так, что они не простые партизаны, а выполняют, судя по всему, какие-то очень важные задачи, – прищурившись, пробормотал поручик.

– Да тут и думать нечего! – с жаром выпалил американец. – Ну, а заодно и разбойничают, конечно, ведь на таком кораблике мародерствовать одно удовольствие.

– Проклятье, какое то! Мы никак не можем добраться до столицы, словно черти выстроились вокруг нас, и водят свои хороводы. Даже природа против нас, вон барометры все о шторме предупреждают. Никогда не мог понять этих моряков, их страсть и жажду странствий, от которой у меня уже лишь при мысли об этом, кишки начинают болеть. Что же удумали эти англичане?

– Кто же их знает, – отозвался Джон, глядя на костры, горящие на берегу. – Одно понятно, что не на чай с блинами они к вашим берегам двигают. Чего вы с ними никак не замиритесь?

– Они стали для нас противниками, еще задолго до того как пересеклись наши интересы, – отмахнувшись буркнул Орлов. – Идем в тепло, а я заодно и с китайцем потолкую.

– Пустое это – спит он. Я его в гамак уложил. А насчет англичан, мне кажется, что они просто бояться вас и ваших завоеваний. Да и президенты у вас вон, какие были! Один Иван Грозный с вашим Петром чего стоили!

– Только не забывай, что соперничать мы с ними стали со времен Петра, а теперь вон даже капитан Бернс боится, что мы в их Индию придем, и где нас поддержат местные жители с превеликой радостью. Да и про грустную историю с Наполеоном англичане, конечно, помнят, и выводы сделали правильные. У нас у русских одна беда – не можем мы выгоду иметь став победителями. Любую войну переживем и победим, не мытьем так катанием, а вот использовать преимущество победителей после войны не можем.

– Это почему же? – не понял американец, спускаясь следом за офицером.

– Во время войны мы становимся смекалистыми, деремся, объединив все сословия до самой крайности, а вот между войнами мы начинаем растекаться как студень по столу. Отдыхай, урядник, только про караул не забывай! Не смотри, что непогода волну подняла, индейцы воины добрые и коварные, хотя – это ты и без меня знаешь.

– Ваше превосходительство, а можно нам тоже трошки водочки принять, исключительно для сугреву и поднятию так сказать духа?

– Нельзя, братец, пока нельзя, а то дело загубим, а значит и людей наших в обозе. Отъедайтесь лучше на харчах английских, ну а дело сделаем – тогда и гулять будем. Упрошу Максутова, что бы трактир отдал нам на сутки, а там и Давид Маркович, со своими людьми на балалайках да мандолинах в удовольствии не откажет. И ты иди, Америка, отдохни, уж больно испытаний на нас много выпало, а я пока с капитаном потолкую.

– Так спит он на камбузе.

– Ничего, я его разбужу! У меня к нему теперь много вопросов появилось, а ты отдыхай, пока есть возможность. Сдается мне, что все наши хлопоты, только начинаются.

Сняв фуражку, поручик прошел по коридору к камбузу и, толкнув плечом двери, шагнул за порог. Бернс спал на стуле, уткнувшись лицом в столешницу, сотрясая мощным храпом небольшое помещение. Окинув камбуз с нехитрой обстановкой, гость сел напротив и взяв пустую кружку, постучал ей по столу. Вздрогнув, Бернс медленно поднял качающуюся голову, со всклоченной шевелюрой и посмотрел на визитера ничего не понимающим взглядом. По мере того как он, тряся головой всматривался в лицо гостя, его лицо стало приобретать осмысленное выражение и он наконец пьяно проговорил:

– Воевода? Где ключи от сундука? Не было у нас с тобой уговору, что ты ключи от моего амбара заберешь!

– Разговор у меня к тебе есть, очень серьезный, – проговорил Орлов, играя перед капитаном ключом. – После разговора капитану будет выдана, еще одна бутылка водки. Идет?

– А не соврешь, воевода? – прохрипел тот, глядя на ключ в руках поручика.

– Слово тебе даю офицера! Достаточно?

– Ну, гляди, воевода, слово дал. А о чем ты говорить хочешь с пиратом? – криво усмехнувшись, уточнил Бернс, сунув в рот мундштук трубки. – Я, между прочим, многих знавал лордов и военных, которые считали разговор со мной ниже своего достоинства – они все были глупцами. Потому что я знаком, со многими интересными и очень влиятельными людьми, многих знаю великих каперов между прочем.

– Представляю, что это за колоритные персонажи.

– А ты зря смеешься! Я и московитов знавал, и турок, и татар, одним словом, людей разного языка. На вашу империю, между прочим, тоже служили известные разбойники.

– Не имел чести знавать этих господ, – рассеяно отозвался Орлов. Думая о том, как бы лучше перевести разговор в нужную сторону.