– Да хотя бы датчанина Корстена возьми! – выпалил Бернс, подавшись вперед, всем своим грузным телом. – А у кого он свое каперское свидетельство получал?

– Понятие не имею.

– А получал он его из рук, самого Ивана Грозного, – погрозив кому то указательным пальцем, проговорил Бернс многозначительно. – Ваш Грозный был не глупым человеком и делал, между прочим, много для людей нашего ремесла. Он дальновидно рассуждал о том, что лучше чужими руками, руками людей отчаянных и вольных, корабли врагов разорять согласно грамоте, да еще и прибыль получать для державы.

– Тебя послушать капитан, так можно подумать, что во многих державах морских, только так и сколачивается капитал державный.

– Зря ты, воевода, недооцениваешь доходность нашего ремесла. Да в нашей Ост-Индийской компании, более половины капиталов, получается, от разбоя! – выпалил Бернс. – И лишь остальная часть, приходится на торговлю. Все, выдавай водку!

Орлов встал и, подойдя к сундуку, выдал очередную бутылку со словами:

– Пей, капитан, покуда шторм дозволяет. А вообще-то я первый раз слышу, что в вашей компании разбой в таком почитании.

– Благодарю, сэр, – расплылся в улыбке Бернс, принимая бутылку, – да дело это почтенное. Может и тебе, воевода, налить вашего вина казенного? Не побрезгуешь выпить, со старым морским волком?

– В другой раз, капитан, в другой раз непременно, а сейчас извиняй, – проговорил поручик, садясь на свое место. – Боюсь, как бы твои дружки вновь, не удумали корабль атаковать.

– Это ты правильно опасаешься, – хмыкнул Бернс, открывая бутылку. – Мои парни отчаянные и в покое вас не оставят, потому как у них эта шхуна, и есть последняя надежа в этой жизни. Она кормит их и их семьи, на ней они могут повидать мир и вернуться к туманным берегам Англии.

– Отчего же старушка Англия, не предложит им более почтенного занятия? Разве у судовой команды нет другого выбора, кроме как мародерствовать вдали от своих семей?

– Много ты в этом понимаешь, – отозвался Бернс, кривясь от выпитого. – У нас фабриканты постоянно понижают заработную плату! Беспардонно ставя рабочих на колени, делая из них безликую массу, а попросту рабов!

– Они же могут идти в торговый флот или к рыбакам.

– У нас на флоте рыболовном, дела обстоят не лучше, – отозвался капитан, махнув рукой. – Ничего не изменилось с той поры, как я мальчишкой пришел на рыбачий баркас. До самых своих последних дней буду помнить, как я, стол по пояс в холодной камбале, которую мы все с яростью швыряли в бадью, опущенную краном с берега.

– Отчего же с яростью? – спросил Орлов, раскуривая окурок сигары.

– Да потому что на рейде, стояли другие баркасы в ожидании своей очереди! Все наши рыбаки получают за свой труд ничтожно мало, как и девятилетние мальчишки которые работают в угольных шахтах. А знаешь, кем они там работают? Они там работают вместо осликов, впряженные в угольные тележки! У нас, воевода, дети стали дешевле осликов! Так что уж лучше я, со своими парнями, буду дышать свежим морским воздухом! И играть в» орлянку» в дали от дома. Да и потом, должен же кто-то делать эту грязную работу!

– Проливая кровь невинных людей?

– Не мы придумали этот мир! И я не собираюсь извиняться за то, что льется, чья-то кровь.

– Можно узнать, что кроме наживы, привело к нашим берегам капитана Бернса? Я так смекаю, что вы уже не первый раз бросаете здесь якоря. А еще я думаю, что шхуна «Мария» преследует своими стоянками, какие-то еще цели, помимо коммерческих. Разве я не прав?

– Мы никогда не смеримся с тем, что вы стоите на этой земле! Это просто недоразумение, что Аляска еще до сих пор ваша.

– Это отчего же? – с деланным безразличием, уточнил поручик, наблюдая за Бернсом через облако табачного дыма.

– За нами мощный флот! Причем самый лучший в мире! Все в Англии, от политиков и промышленников до таких простых моряков как я, считают, что эти земли должны принадлежать нам по праву. И помяни мое слово, воевода, мы добьемся того, что бы эти земли стали нашей колонией, ключи от которой будут храниться в Лондоне.

– Ну, что-то до сих пор, у вас не очень-то получалось, – нахмурившись, отозвался Орлов, сквозь зубы.

– Надо было вздернуть тебя на рее! – выпалил, вскакивая Бернс, с перекошенным от злости лицом.

– Сядь и успокойся! – рявкнул поручик. – А то ведь не посмотрю, что ты капитан. Эти земли никогда не будут вашими! И знаешь почему?

– Почему? – выдавил Бернс, грузно садясь на место.

– Потому что вы забываете слова Наполеона, о непрочности ваших владений, со всем своим могучим флотом. Вы забыли, что достаточно только коснуться шпагой Ганга и вся ваша Британская империя рухнет? Именно поэтому вы и боитесь нас! Именно поэтому и конфузы разные творить пытаетесь, на землях наших, подстрекаете первостепенные племена индейцев супротив нас выступать.

– Это ты, воевода, забыл видимо, что все ваши форты, вся ваша колония зависит от поставок провианта, – тихо проговорил Бернс, сквозь зубы. – Флот у вас здесь маломерный лишь, все форты кроме заглавного, укреплены крайне плохо, да и с туземцами вы не со всеми сдружились. Нет, воевода, очень скоро, мы столкнем вас в океан Великий.

– Уж не с помощью ли того каравана, что идет сюда на всех порах? И который вы должны провести, через мели к берегу?

Задав эти вопросы с невозмутимым видом, Орлов видел, как мгновенно вытянулось лицо англичанина, как на нем выступили капли пота, как напряглось, его тело и сжались кулаки. По всему было видно, что Бернс не ожидал, такого поворота в разговоре и был явно не готов к нему. Поручик понял, что своими вопросами угодил в самое яблочко и, что все, о чем он спросил, было известно капитану.

– Кто рассказал об этом? – прошипел капитан сквозь зубы, с каким-то надрывом.

– Разве это важно, Бернс? Предлагаю открыть карты, ели капитан любит, конечно, играть в покер.

– Мне надо подумать, – скрипя зубами, прорычал Бернс, – нам больше не о чем говорить.

– Ну, нет, так нет, – проговорил Орлов вставая, – думай, капитан, только не долго. Не захочешь говорить по душам, то я сразу предупреждаю, что найду способ как сообщить в Лондон, что про караван нам поведал капитан Бернс.

– Это бесчестно! – взорвался тот вскакивая.

– Ничего, на войне и подлость, может запросто сойти за удачный маневр. Разве это не так? Я так смекаю, что за захват английской шхуны, над вами просто будут смеяться во всех портах Англии, а вот за подсказку насчет каравана, тебя просто вздернут в первом же порту. Соображай, капитан, пока мы тут одни и нет твоей судовой команды.

Орлов видел, что все сказанное им, просто раздавило Бернса. Не смотря на то, что им было выпито приличное количество водки, затуманенный мозг лихорадочно искал выход.

– Я тебя ненавижу, – выдавил он, наконец, хрипло, вцепившись руками в стол.

– Ну, капитан, нужно уметь проигрывать! Да и потом, умные люди всегда могут договориться. Пей, капитан, покуда шторм дозволяет и думай.

– О чем это ты говоришь? – прохрипел тот, уставившись в одну точку.

– Ну, договорились же мы, что» Мария» доставит нас в нашу столицу, а судовая команда вновь увидит берега Темзы. Если никто из вас, никакого кренделя не выкинет, конечно.

– Ну, договорились.

– Вот видишь! Я и далее предлагаю договариваться.

– О чем?

– Капитан рассказывает мне, зачем это так поспешает сюда ваш караван, а я обязуюсь забыть, обо всем услышанном и тогда никто не узнает, что детали мне поведал Бернс. Ну как предложение?

– И это ты, воевода предлагаешь мне? – прохрипел Бернс, рванув ворот черного бушлата. – Ты предлагаешь это мне? Старому морскому волку, который избороздил все океаны и моря! Который побывал, под всеми широтами! Моряку, привыкшему к штормам и торнадо! Да я сорок лет отдал навигации, и служению Англии! Мне легче лечь в дрейф посреди шторма, чем согласиться на такое!

– Это означает, нет?

– Это означает, что мне надо подумать! – выкрикнул Бернс.