– Я не тороплю, шторм пока дозволяет. Об одном прошу капитана – не пить без закуски.

– Да я ведро могу выпить без закуски! Это только вы считаете, что русские лишь могут много выпить! – истерично выкрикнул Бернс в след выходящему из каюты офицеру.

Выйдя в тускло освещенный, качающийся коридор, Орлов достал сигару и, прикурив ее от керосиновой лампы, уединился в одном из кубриков. Ему нужно было подумать, осмыслить все происходящее. Он как человек военный, прекрасно понимал, что такое внезапная высадка хорошо вооруженного десанта. Который высаживают для проведения подрывных работ, или стремительных наступательных операций. Он в полной мере отдавал себе отчет в том, что малочисленные и слабо вооруженные колонисты, мало, что могут противопоставить дерзости англичан. Которые весьма успешно, проделывали такие дерзкие атаки не единожды, в том числе и на территории союзников – американцев. Тогда к началу семилетней войны, большая часть территории являлась французской колонией, значительная часть переселенцев была французами, которые разговаривали по-французски. В ходе той войны англичане, благодаря, в том числе и удачными рейдами своего десанта, присоединили к своей империи значительные владения. Тогда для Англии и Франции – это была борьба за их морские колонии в Северной Америке и Индии, сейчас же интересы англичан, проходили по землям которые в империи считались «царевой гордостью».

Не прошло и получаса, как дверь в кубрик со скрипом открылась, а на пороге появился Джон с керосиновой лампой в руках.

– Не спишь, генерал? – спросил он, поднимая лампу над головой. – А чего в потемках сидишь?

– Заходи, Америка, подумать надобно было.

– Ну и, что же там, этот проходимец наговорил?

– Я его насчет каравана спросил, предложил карты раскрыть.

– А он, что ответил?

– Пока водку пьет, да с мыслями собирается, – отозвался Орлов, пожав плечами.

– Не верь ему, генерал, – проговорил американец, садясь напротив. – Я знаю эту подлую породу, нутром, можно сказать за милю чую ее. Он из тех, кто обязательно обманет, а при возможности и нож воткнет в спину. Мне за шкуру таких подонков, как этот Бернс, платили в полиции по три доллара за арест, а задерживал я их десятками, так что опыт у меня большой. Им никогда нельзя верить и с ними никогда не договоришься, их подлую натуру я хорошо изучил в самых мрачных кварталах Нью-Йорка.

– И, что?

– А то, что во всех этих районах, в этих рассадниках пороков и притонов, где нашли себе приют воры, грабители и убийцы, верховодят такие же типы. Которые превратили мой город, после гражданской войны, в современную Гоморру. Для которых обмануть, или забрать жизнь другого человека ради наживы, дело их» поганой чести».

– Я знаю. – А, что там у нас поделывает шкипер?

– Сидит над картой колдует, я недавно был у него.

– Не пьет?

– Да нет вроде, трезвым был.

– А кочегары?

– Тоже проверял, в котельном отсеке они, пары держат.

– Китаец тоже спит?

– Как убитый! – воскликнул американец.

– Ну и пусть пока спит, проснется, тогда я с ним потолкую. Пойду, все отсеки проверю, да шкипера навещу, как бы он нам, какое злодейство не учинил. А ты отдыхай, Америка, пока время есть.

Орлов не спеша обошел все палубные постройки, проверил грузовой трюм и лишь после этого поднялся на мостик. Шкипер стоял у лобового стекла, в дрожащем свете керосиновой лампы и с тоской глядел в темноту.

– Погода скверная, – проговорил поручик, садясь к столу. – Ты не находишь, Ричард?

– Да, килевая качка усиливается вместе с ветром, – отозвался тот, – и снег смотрю, срывается. Совсем рядом с нами свирепствует шторм.

– Нам надобно поговорить, – проговорил Орлов, прикуривая окурок сигары.

– Если о курсе до вашего заглавного форта, то он еще полностью не проложен, – отозвался тот, продолжая смотреть в темноту. Я сейчас, как раз думаю об этом.

– Надеюсь, эта головоломка будет решена?

Шкипер повернулся к офицеру, потрогал рукой опухшее от побоев лицо и, пожав плечами проговорил:

– Дождемся ясной погоды и двинем на самых малых оборотах, с промерами опасных мест.

– Ну что же, звучит обнадеживающе, а что-то можно сделать для того, что бы двигаться побыстрее?

– Это же не дилижанс, – усмехнувшись, отозвался англичанин, скрестив руки на груди, – здесь лишних гнедых не запряжешь. Мы же не хотим налететь на каменную банку?

– Да уж, этого не хотелось бы допустить. И как вам морякам, может нравиться такая жизнь?

– О чем это говорит, офицер?

– Вы с капитаном Бернсом уже не молоды. Не надоело рисковать жизнью, подставляя лоб под пули, жить в тесных кубриках, терпеть эту проклятую качку, из-за которой выворачивает все внутренности?

Шкипер внимательно посмотрел на собеседника, и, покачав головой, сказал:

– Мы действительно частенько рискуем, особенно когда преследуем свою жертву. Нет ведь никакой гарантии, что тебя не подстрелят при абордаже, или рядом окажется военный корабль, который расстреляет шхуну, из своего артиллерийского парка. Но это все равно лучше, чем рвать свои жилы в каком-нибудь порту грузчиком. Или гнуть спину на торговом судне, который могут взять на абордаж в любых водах… Нет, лучше уж быть охотниками, чем жертвами, да и свыклись мы уже с этой вольной жизнью, которая полна опасностей и приключений, а кому она становится в тягость, тот остается на берегу. Быть морским партизаном – это дело добровольное.

– Красиво говоришь, шкипер, – кивнув, пробормотал поручик, дымя сигарой. – Получать прибыль от разбоя, да еще и за оказание тайных услуг старушке Англии, дело, наверное, крайне выгодное? Кстати это не ее берега, шкипер пытался разглядеть во тьме?

– Я смотрел в сторону океана, потому что заметил огни на мачтах, какой-то корабль прятался от шторма и совсем близко. А, что касается платных услуг за тайные дела…, то я не знаю, о чем идет речь. Мы исправно платим за каперское свидетельство, а если мы и оказываем еще какие-то услуги, то об этом знает лишь капитан.

– Да брось ты, Ричард! Не надо быть прожженным моряком, что бы увидеть, что» Мария» отличается от любой шхуны торгового флота. Я даже не удивлюсь, ежели окажется, что ваш корабль применяется в основном, в специальных операциях или употребляется в шпионских делах.

– Я не понимаю, к чему клонит офицер, – пробормотал шкипер, сосредоточенно раскуривая трубку.

– Вы с капитаном Бернсом пытаетесь убедить меня, что вы обычные морские партизаны, платящие за свой промысел, ведь так?

– Это так и есть, – пожав плечами, буркнул Ричард. Настороженно глядя, на позднего гостя.

– Да, построить такую быстроходную шхуну, можно только по специальному державному заказу! Стало быть, и миссию ваша шхуна несет особенную, потому как не все шхуны ее Величества, строятся по такому проекту. Разве я не прав?

– О чем это офицер говорит? Видит Бог, я не понимаю!

– О тех кораблях в пример, что идут сюда на всех парах караваном, и которые именно вам доверено провести к нашим берегам. Такое можно доверить, лишь хорошо проверенным людям. Не так ли? Что скажешь, Ричард?

– Господин офицер льстит мне? – Если кто и знает все тайны, так это наш капитан, а мы всего лишь исполнители, которые если и принимают участие в тайных операциях то, не ведая об этом.

– Значит, шкипер ничего не знает, как и кочегары? – проговорил Орлов, играя желваками. – И я должен в это поверить?

– Помилосердствуйте, офицер, нам не за это платят. Да и потом, чем меньше знаешь – тем крепче спишь! Я уверен, что и сам капитан не знает всех подробностей, ему наверняка, бывает, известна лишь точка встречи. Кроме широты и долготы, я уверен Бернс ничего не знает, а я уж и тем более. Мы знаем о многих кораблях, которые идут с дорогим грузом из портов Индии, к примеру – это наш хлеб и не более. А все остальное…, конечно, мы всегда рады помочь флоту ее Величества.

– Ну что же, можно только порадоваться, за подданных вашей королевы. Одно только не могу понять, чего вы все лезете за нашу межу?