– И где же у вас точка встречи?

– Ее можно найти на моей карте, которую забрал шкипер для работы на мостик – это на внешнем рейде, не далеко отсюда. Они по прибытию отдадут якоря и будут ждать нас, а больше я ничего не знаю.

– Ну и ради чего все это? – спросил Орлов. – Должны же быть веские доводы, для этого рейда, ведь это может перерасти в новую войну.

– Эх, воевода, – со вздохом проговорил Бернс, – мы все любим старушку Англию. Мы верой и правдой служим ее Величеству, не зависимо от того кто мы в этой жизни. Мы все радеем за то, что бы наши фабриканты, свободно торговали не только с Индией, но и со всем миром. Причем торговали не, только беспошлинно, но и беспрепятственно!

– А Россия для вас на этом пути, заглавным врагом получается? Угрозой так сказать на Востоке?

– А. оно так и есть! – выпалил Бернс возбужденно. – Как-никак стомиллионный медведь! Мы помним, как сам Наполеон свернул себе шею, на вашей Московии, а мы умеем делать выводы.

– Тебе не смешно, Бернс? – усмехнувшись, уточнил поручик. – Ты всерьез считаешь, современную Россию конкурентом Англии? Мы никак не можем управиться с кавказскими делами, одни турки чего стоят, не без вашей помощи конечно, а тут еще вы. Тебе не смешно?

– Лишь наступление – это основа победы, – прохрипел сонно Бернс. – Нападаешь первым – значит, имеешь шанс на первый удар.

– Но в наших отношениях это, же опять война! Снова будут гибнуть и ваши и наши солдаты.

– Это уже будет не моя война, воевода, – промычал капитан, – если она и начнется, то я со своими парнями буду уже далеко.

Сказав это, Бернс внезапно повалился на стол и, уткнувшись лицом, в металлическую миску захрапел. Какое-то время Орлов, молча, сидел в прокуренном камбузе, думая об услышанном. Теперь он знал главное, – английский караван был уже действительно на подходе и шел он именно к берегам Русской Америки, явно с каким-то не добрым умыслом. И именно шхуне капитана Бернса, на начальном этапе, отводилась заглавная роль – роль проводника. И это был тот самый капитан, которому поручик Орлов дал слово, что не будет чинить никаких препятствий после доставки их не большого отряда в форт Ново-Архангельск. Он вдруг остро осознал, что должен сделать все возможное, но не допустить этой встречи. Сидя на камбузе иноземного корабля, напротив храпящего капитана, он с какой-то особой болью, прочувствовал всю свою беспомощность перед сложившимися обстоятельствами. Которые были выше его, выше русских колонистов, таких как Ванька-безухий, которые из последних сил пытались отстаивать интересы империи, не жалея себя, терпя многотрудные лишения и испытания. Его поручика Орлова, угнетало то, что все эти не человеческие усилия, происходили на фоне общего упадка колонии. Где падал пушной промысел, который составлял основу, благополучия поселенцев. И где первенство постепенно отходило к Канаде и Англии. Откуда меха хлынули в Европу в огромных количествах, причем гораздо дешевле, чем предлагали российские купцы. Китобойный промысел постепенно перешел в руки американских китобоев, суда которых были более современными, обладали хорошей скоростью и маневренностью, а самое главное эти суда могли очень быстро возвращаться в свои порты. Что давало возможность американцам, поставлять дешевый, а самое главное качественный, океанский продукт в порты своих южных штатов. В то время как флот самой России у берегов Русской Америки был малочисленным, маломерным и явно устаревшим – парусным.

Правителю Русской Америки, приходилось фрахтовать чужие корабли, не только для доставки в отдаленные форты провизии и прочих припасов, но и для доставки служебных депеш. Уже в который раз Орлова стали терзать догадки, об истинных, причинах бездействия и упорном молчании Петербурга. В котором находилась штаб-квартира купеческой компании, которая занималась управлением делами колонии. Колонии, где колонисты буквально ходили по минеральным богатствам. Орлов с болью подумал, что все это кому-то выгодно, выгодно, что бы в этих землях все пришло в упадок.

Сидя в чреве иноземной шхуны, он вспомнил зимний Петербург, по улицам которого мчатся санные экипажи, мелькающие окна магазинов и многочисленных кофеен, бойкие крики коробейников и смех питерских барышень. Все эти картинки из прошлой жизни, никак не вязались с тем, что ему довелось повидать за последние два года.

Перед глазами стояли трупы убитых индейцев, безымянные могилы казаков и простых поселенцев, лица всех тех, кто верой и правдой жил и боролся на кромке империи, отстаивая из последних сил ее интересы.

Орлов медленно поднялся и, уединившись в соседнем кубрике, провалился в какой-то липкий сон. Лишь утром его разбудил урядник, который с грохотом скатился по трапу и бойко доложил:

– Ваше благородие, утро уже наступает! Корабль, чей-то по левому борту просматривается, в нескольких верстах от нас!

– Быстро всех поднимай! – крикнул Орлов, бросаясь по коридору к трапу.

В сумерках утра, среди рваной пелены тумана, в нескольких милях от шхуны, угадывались контуры большого военного корабля. Который, судя по всему, бросил якорь еще ночью, спасаясь от не погоды.

– Ночью туман лег, да снег сыпал, – пробормотал стоящий рядом Бернс, – вот мы его и не заметили.

– Интересно кому принадлежит сей корабль, – отозвался поручик озабоченно, пытаясь разглядеть соседей в бинокль.

– Одно понятно, что это военный корабль, я бы на всякий случай, скомандовал свистать всех наверх.

– Почему? – не понял Орлов.

– На тот случай, если они, не разобравшись, решат дать залп, из своего артиллерийского парка по правому борту. У нас хоть будет слабая надежда на спасение.

– С чего это, они станут палить в нас, да еще не разобравшись?

– Похоже на то, что это американцы, а раз так-то мы с ними могли встречаться и они могли запомнить нашу шхуну. Эти янки очень злопамятны.

– Но ты аккуратнее! – рыкнул Джон, подходя к борту. – За такие слова можно и в лицо получить!

– Погоди, Америка, – остановил его Орлов, опуская бинокль, – кажись, они нас тоже заметили. А ну-ка, Бернс, глянь, чего у них там сигнальщик семафорит?

– Ну, как я и думал, – буркнул тот, присмотревшись в бинокль, – это американский корабль. Они наши опознавательные спрашивают.

– Ну, так дайте ответ им! – почти крикнул поручик.

– Хорошо, только дозволь, воевода показать им, что мы зафрактованны вами, тогда они не отправят на борт досмотровую команду.

– Пусть будет так! – буркнул офицер, натягивая козырек фуражки на глаза. – Только давай семафорь уже, пока они палить действительно не начали.

Подождав пока ворчащий Бернс поднимется на мостик, американец внимательно посмотрел на Орлова и тихо проговорил:

– Давай, генерал, я к ним на лодке схожу. Узнаю, куда они путь держат, спрошу о карте глубин, заодно и последние новости узнаю. Может, окажется, что по пути нам.

– Мысль хорошая, – озадаченно пробормотал Орлов, глядя в бинокль на берег. – Дружки Бернса, похоже, тоже корабль заметили, на берегу то не души, одни головешки.

– Опять госпожа Удача за тебя воюет, – усмехнувшись, проговорил американец. – Ну, так, что спускаем лодку?

– А волна вас не захлестнет?

– Ну, что ты! Шторм мимо прошел, судя по всему, да и по волне видно, что она на убыль пошла.

– Видать и впрямь, святые угодники за нас воюют, – проговорил поручик, внимательно глядя за борт. – Давай, Америка! Поспешай, пока они якоря не выбрали, судя по дыму, кочегары пары поднимают. Кого возьмешь с собой?

– Бена с собой на весла возьму.

– Управитесь вдвоем?

– А чего гарнизон оголять, управимся, конечно.

Орлов еще долго стоял у борта, всматриваясь в то появляющуюся, то пропадающую среди волн и клочьев тумана лодку с американцами.

– Неужто, все наши мытарства заканчиваются? – проговорил Степанов, крестясь при этом. – Неужто, скоро в Ново-Архангельске окажемся?

– Вот здорово бы было, если бы и они к нашей столице шли! – воскликнул подошедший инженер. – Как думаешь, Константин Петрович, куда они путь держат?