Но, об этих обстоятельствах, поручик предпочитал не начинать разговор с Джоном, боясь услышать в ответ, примеры суровой реальности из политической жизни России. Он был сыт разговорами на эту тему с инженером Неплюевым, которого ему предстояло переправить в Петербург и выходки которого ему приходилось терпеть.

Торопливый топот ног вернул поручика к действительности. Он посмотрел в окно и увидел поднимающегося на мостик урядника.

– Ваше благородие! – выпалил, тот, тяжело дыша. – Этот капитан сбил замок со своего сундука на камбузе, набрал водки, а теперь заперся у себя в каюте и никому не открывает.

Покачав головой, поручик стал быстро спускаться вниз. У каюты Бернса уже стояли Джон с инженером и Беном, которые уговаривали капитана открыть двери и отдать водку.

– Я, что не могу напиться на своем корабле? – кричал тот из-за двери.

– Эта скотина сейчас напьется так, что завтра не сможет вести шхуну, генерал, – проговорил Джон. – Предлагаю выбить двери и надрать ему задницу!

– Он там с Ричардом?

– Да нет, тот спать пошел вроде, – отозвался Бен.

– Думаю, что не стоит, Америка, – махнув рукой, буркнул поручик, – он много пьет, но быстро трезвеет. За ночь проспится, думаю, да и завтра дорога будет полегче, все мели и банки мы с божьей помощью миновали, осталось совсем не много. Давайте все на покой, караул сегодня можно не выставлять, так как волна крепкая, да и отдохнуть нам всем надобно полноценно.

Зайдя в соседний кубрик, Орлов снял верхнюю одежду, и в изнеможении повалился в один из гамаков. Он мог теперь позволить себе и людям отдых, они сделали все, что могли в сложившейся ситуации. Шхуна встала на якоря, в непосредственной близости от Ново-Архангельска, уже завтра он доложит Максутову о караване англичан, идущих к берегам Аляски, уже завтра на соединение с отрядом, полковника Калязина выступит отряд. Но все это будет делаться завтра. Безмятежно засыпая на борту «Марии» никто из его малочисленного отряда, не мог предположить, что уже под утро, усилившийся ветер, сорвет один из плохо закрепленных парусов и под напором стихии, шхуну сорвет с якорей и отправит неуправляемое судно, в свое последнее плавание к каменистому берегу.

Проснувшись от криков, Орлов, сразу понял, что проваливающаяся то в килевую, то в боковую качку судно, было сорвано с якорей. И теперь не управляемое, оно, с ужасным скрипом неслось в полную неизвестность. Поручик бросился наверх, крича и стуча в двери кубриков, отчаянно стараясь удержаться на ногах. С большим трудом, ему удалось добраться до ходовой рубки, где он к своему удивлению увидел шкипера, который стоял у штурвала в спасательном жилете и пытался хоть как то исправить положение.

– Чем помочь скажи? – выпалил Орлов, смахивая с лица брызги. – Где капитан?

– Кочегары уже поднимают пары! Бог даст до берега, куда нас несет, получится запустить машину. Тогда мы и уведем шхуну от камней! – отозвался тот, стараясь перекричать рев океана. – Эта отрыжка шторма, который прошел мимо нас, она его догоняет – это не так страшно. Самое главное, что бы нам котлы водой забортной не залило. Надо дать команду, что бы все заняли свои места и надели спасательные жилеты! А капитана не трогайте, он сам проснется от качки.

– Хорошо сейчас все встанут по своим местам!

Столкнувшись внизу с ничего не понимающими товарищами, Орлов вместо ответов на их вопросы закричал:

– Надеть всем спасательные жилеты и встать по местам!

Едва он успел схватить в кубрике, где ночевал свой полушубок и выскочить в коридор, как вдруг чудовищная сила, вдруг подняла этот самый коридор, ему навстречу, швырнув его на грязный пол. Раздался леденящий душу треск ломающихся переборок, а одна из керосиновых ламп висевшая в коридоре, сорвавшись с крепления, взорвалась при падении как бомба. Брызнувший во все стороны керосин мгновенно воспламенил все вокруг.

Вскочив на ноги, Орлов с яростью стал сбивать пламя своим полушубком.

– Живой, генерал? – донеслось до него через клубы дыма.

– Что происходит? – крикнул в ответ поручик, с яростью туша стены коридора. – У нас хоть все живы?

– Да живы то все, только вот вроде на мель мы налетели крепко, – отозвался американец, туша огонь куском парусины. – Шкипер за котлы переживает, чтобы не взорвались как пороховые погреба из-за воды! А этот уголовник все еще спит, что ли?

– Да пускай спит! Зачем он нам сейчас под ногами?

– Что же нам делать? – пробормотал Джон, заканчивая тушить огонь. – Вот ведь невезуха! Тут ходу то осталось, всего ничего до вашей столицы.

– Идем на мостик к шкиперу, там смекать будем, что нам делать.

Лишь когда совсем рассвело и внезапно налетевший ветер, с мощным снежным зарядом стих, стали понятны масштабы случившегося. Шхуна правым бортом прочно сидела на подводной каменной гряде, и все попытки снять ее ни к чему не привели, а только усиливали течь в двух носовых отсеках.

– Нам ничего не остается, как ждать, или идти за помощью, – устало проговорил Ричард, садясь за стол.

– Неужели ничего нельзя сделать? – с отчаянием уточнил Орлов, глядя через окно ходовой рубки на покосившуюся палубу.

– Можно попробовать снять судно при сильном ветре, – отозвался шкипер, вытирая лицо цветастым шейным платком, – поднять одновременно паруса и соскочить со скалы. Но у нас не хватает людей, поэтому мы не сможем предпринять этого…, но в любом случае нам требуется ремонт в доке. С такой пробоиной мы до вашего форта не дойдем.

– Я все понял, – проговорил поручик, – надо идти к форту пехом. Ждать у моря погоды, у нас нет времени.

– Все правильно говоришь, генерал, – поддакнул Джон с остервенением, – берегом идти надо. Да тут пути на пару дней, а помощь прождать можно и до зимы. Ну, а зимовать с такой милейшей компанией, если честно нет никакого желания.

– Значит, на том и порешим, – прошептал Орлов, играя желваками. – На сборы всем двадцать минут! Берем лишь самое необходимое, патроны и харчи на два дня ходу, все стрелковое оружие забираем с собой, что бы в спину нам палить не начали. Часть арсенала оставим для вас шкипер на берегу, что бы могли постоять за себя, при необходимости. Где оставим, увидите с борта в подзорную трубу.

Спустившись на палубу, американец, озираясь по сторонам, тихо проговорил:

– Послушай, генерал, бандиты есть бандиты, может, возьмем с собой в заложники шкипера, например? А что? Посидит на веслах до берега, а после отпустим его. Ну, сам посуди, в шкипера то они стрелять не будут!

– В хранилище с десяток винтовок стоит, заберем их с собой, разве это не гарантия?

– А пушка? Только не говори мне, что тебе сам Бернс слово дал! Они же с неё нас как куропаток подстрелят, сам знаешь, тут и прямого попадания не требуется.

– Не горячись, Америка, ничего они нам не сделают, идем собирайся.

Шкипер с кочегарами молча наблюдали с палубы шхуны, за тем как незваные гости спустили лодку и налегая на весла направились к каменистому берегу.

– Надо было этого бандита Ричарда, с собой взять для страховки, – бурчал Джон, налегая на весла. – Ведь если из пушки палить, начнут, погибнем все!

– Да не погибнем мы, Америка, – отозвался Степанов, работая веслом. – У них ведь и чугун может оказаться пузырчатым.

– Какой еще чугун? – не понял тот. – У них пушка стальная! Чего ты несешь?

Орлов, наблюдавший в бинокль за палубой шхуны, медленно повернул голову и тихо проговорил:

– Далась тебе эта пушка, выгребай лучше проворнее, с версту еще веслами работать надобно.

Когда до берега оставалось несколько десятков сажень, на палубе шхуны возникло какое-то движение, в ту же секунду, над водой раздался пьяный голос Бернса, усиленный металлическим рупором:

– Сто-о-о-о-ой, воевода! Кому говорю сто-о-о-ой! Иначе с пушки палить прикажу! Приказываю вернуться и сдать оружие!

– Я же предупреждал! – выпалил Джон, хватаясь за винтовку.

– Успокойся, Америка, – это всего лишь мечты пьяного капитана, – отозвался Орлов, поморщившись.