Среди прочего, папа предложил объединение тамплиеров и госпитальеров, и великий магистр высказал свои возражения против этого. Он заявил, что после падения Акры итальянцы и другие христианские народы открыто порицали папу Николая за то, что он не оказал никакой помощи осажденным и что папа, пытаясь оправдать себя, приписал позор от потери города якобы существующим разногласиям между тамплиерами и госпитальерами и предложил объединение орденов. Великий магистр заявил, что никаких разногласий между орденами, наносящих ущерб христианскому делу, не существовало; что не было ничего, кроме духа соперничества и стремления превзойти друг друга, и исчезновение этого соперничества оказалось бы весьма невыгодно христианам, но полезно сарацинам; ибо если госпитальеры одерживали блестящую победу над неверными, тамплиеры никогда не успокоятся, пока не совершат нечто подобное или еще более впечатляющее, и наоборот. И если тамплиеры отправляли за море в Палестину рыцарей, коней и все необходимое, госпитальеры всегда поступали так же. В то же время он со всей уверенностью утверждал, что не было случая, чтобы член одного ордена поднял руку на члена другого [358] . Великий магистр жаловался, что почтение и уважение христианских народов к обоим орденам незаслуженно уменьшилось, что все изменилось, и большинство людей скорее готовы больше взять у них, нежели дать им, и что многие могущественные люди, как клирики, так и миряне, постоянно вредят братствам.

В то же время тайные агенты французского короля тщательно распространяли различные темные слухи и грязные россказни о тамплиерах, и говорилось, что они никогда не потеряли бы Святой земли, если бы были добрыми христианами. Эти слухи и обвинения вскоре обрели конкретную форму.

Некоторые авторы сообщают, что некий Скин де Флориан, горожанин из Безье, приговоренный к смерти или пожизненному заключению в одном из королевских замков за свои преступления, предстал перед королем Филиппом и получил от него полное прощение и вознаграждение за то, что под присягой обвинил тамплиеров в ереси и в самых чудовищных поступках. По утверждению других, Носсо де Флорентен, бывший тамплиер, приговоренный главным прецептором и капитулом Франции к пожизненному заключению за нечестивые и неправедные деяния, в заключении добровольно исповедовался в своих грехах, и его признания были использованы против ордена [359] . Как бы то ни было, но на основании сведений, полученных от осужденного преступника, король Филипп 14 сентября разослал всем бальи различных провинций во Франции тайные приказы, в следующих странных и абсурдных выражениях:

...

Филипп, Божьей милостью король французов, своим возлюбленным и верным рыцарям… и проч.

Плачевная и печальнейшая весть, исполненная горестей и скорби, ужаснейшее дело, о коем невозможно помыслить без содрогания, слышать без ужаса, грех неслыханный, гнусности и жестокости, противные чувствам человеческим и пр. и пр., достигли наших ушей.

После такой длинной и необычной тирады Филипп обвиняет тамплиеров в том, что они оскорбляют Иисуса Христа, заставляя Его страдать более, чем в те дни, когда Он претерпел крестные муки; что они отвергают христианскую религию; осмеивают священный образ Спасителя; поклоняются идолам и предаются грязным делам и противоестественным порокам. Он называет их волками, рыщущими в овечьих шкурах; нечестивым, богомерзким сообществом идолопоклонников, чьи слова и деяния способны осквернить землю и заразить воздух; иссушить источники небесной свежести и всю церковь Христову привести в смятение.

...

Мы, заботясь об укреплении веры, после совещаний с папой, прелатами и баронами королевства, по требованию инквизитора, на основании сведений, уже полученных, серьезных подозрений, возможных предположений, законных допущений, замыслили противодействовать врагам неба и земли; и поскольку дело столь важное и требуется доказать истину, подвергнув ее, словно золото в тигле, суровым испытаниям, мы объявляем, что члены ордена, являющиеся нашими подданными, должны быть арестованы и задержаны, чтобы предстать перед судом церкви, а вся их недвижимая и личная собственность должна быть передана в наши руки и бережно сохраняться…

К этим приказам прилагались инструкции, предписывавшие бальи и сенешалям тщательно, строго соблюдая тайну и не вызывая подозрений, выяснить, сколько обителей Храма располагается в землях, подлежащих их юрисдикции; затем им следовало собрать военную силу, достаточную для преодоления любого сопротивления, а 13 октября захватить тамплиеров в их прецепториях и арестовать их. Далее, инквизиции предписывалось проверить обвинения и применить пытки , если будет необходимо. «Прежде чем начать расследование, – указывает Филипп, – вы должны сообщить им (тамплиерам. – Ч.А. ), что папа и мы сами поверили перед лицом бесспорных свидетельств в те грехи и мерзости, которыми сопровождались их обеты и служение; вы должны пообещать им прощение и благоволение, если они признают правду, если же нет, то они будут осуждены на смерть» [360] .

Разослав эти распоряжения, Филипп написал другим европейским государям, призывая их последовать его примеру [361] , и послал своего доверенного человека, по имени Бернар Пелетен, с письмом к молодому королю Эдуарду II, который только что вступил на английский престол; в этом послании он расписал в устрашающих тонах предполагаемые грехи тамплиеров. 22 сентября король Эдуард ответил на это письмо, сообщив, что он обдумал изложенные там сведения и выслушал заявления этого достойного человека, мастера Бернара Пелетена; что он повелел последнему изложить дело перед ним и многими прелатами, графами и баронами его королевства, а также прочими его приближенными; но обвинения казались столь невозможными, что никто не мог поверить услышанному; ибо король и собравшиеся прелаты, графы и бароны никогда не слышали ранее о столь гнусных и чудовищных деяниях и не готовы были поверить в это. Английский монарх все же сообщает королю Филиппу, что по рекомендации своего совета он приказал сенешалю Ажена, от которого, как говорят, исходили некие слухи, явиться к нему, чтобы через него получить дополнительные сведения о вышеназванном предмете; и в подобающее время, после должного расследования, он предпримет шаги, которые поспособствуют утверждению славы Господней, а также сохранению истинной веры [362] .

В ночь на 13 октября все тамплиеры во французских владениях были одновременно арестованы. Монахам было приказано произносить проповеди, направленные против них в общественных местах Парижа и в садах Пале-Рояля. Глупость, суеверие и легковерие века позволили врагам тамплиеров возвести на них самые страшные и чудовищные обвинения. Им приписали поклонение идолу, покрытому старой кожей, набальзамированной, имеющей вид промасленной ткани. «У этого идола, – заверяют нас, – были вставлены вместо глаз два карбункула, ярких, как небесное сияние, и все упования тамплиеров были обращены к нему, он был их верховным богом, и они веровали в него всем сердцем». Их также обвиняли в том, что они сжигали тела недужных братьев и изготовляли из пепла порошок, который якобы подмешивали неофитам в пищу и питье, дабы те разделили их веру и поклонение идолам; в том, что они поджаривали младенцев и смазывали их жиром своих идолов; что они совершали тайные обряды, в которых принимали участие юные нежные девы, и во множестве мерзостей, слишком абсурдных и ужасающих, чтобы называть их [363] . Гийом Параден, в истории Савойи, всерьез повторяет эти чудовищные инсинуации и объявляет, что тамплиеры имели «место тайное, или пещеру в земле, весьма темную, где хранили статую, по образу напоминавшую человека, на которую они натянули человеческую кожу и поместили два ярких карбункула на место глаз. Они вынуждали чтить тех, кто желал приобщиться к их богомерзкой религии, в согласии с которой они прежде всех церемоний отвергали Иисуса Христа и топтали ногами крест, поклоняться этой ужасающей статуе. После же совершения сего богопротивного таинства, на коем присутствовали женщины и девы, (посулами вовлеченные в секту) они гасили свечи и светильники, бывшие в пещере той [364] … И если случалось, что у тамплиера и женщины рождалось дитя, сбирались они все в круг и швыряли младенца друг другу, и не прекращали кидать его, пока он не умирал; после же смерти они поджаривали его (вещь чудовищная) и этим жиром смазывали свою громадную статую» [365] . Характер обвинений, выдвинутых против тамплиеров доказывает, что их враги не могли вменить им каких-либо серьезных преступлений. Даже сами их добродетели были обращены против них, поскольку нам сообщают, что «дабы скрыть пороки своей жизни, они раздавали большую милостыню, часто посещали церковь, вели себя образцово, постоянно приобщались святых Таинств и являли всегда скромность и достоинство в поведении дома, как и на людях» [366] .