Это заявление было составлено братом Уильямом де ла Мором, магистром Храма; рыцарями-тамплиерами Филиппом де Мьюс, прецептором Гарви; Уильямом де Бартоном, прецептором Кумба; Радульфом де Мезоном, прецептором Эвелла; Майклом де Баскервилем, прецептором Лондона; Томасом де Вортропом, прецептором Бистлсхема; Уильямом де Уорвиком, священником; Томасом де Бартоном, капелланом ордена, вместе с двадцатью братьями-служителями. В тот же день инквизиторы и два епископа посетили разные городские тюрьмы, чтобы спросить, желают ли заключенные там узники представить что-либо в защиту ордена, и те отвечали, что они придерживаются заявления, сделанного их братьями в Тауэре.
Из имеющихся документов следует, что в тюрьме Олдгейт содержались брат Уильям де Сотр, рыцарь, прецептор Самфорда; брат Уильям де ла Форд, прецептор Дани; брат Джон де Конингстон, прецептор Гетинга; Роджер де Норрис, прецептор Крессинга; Радульф де Бартон, священник, прецептор Нового Темпла; несколько братьев-служителей ордена. В тюрьме Креплгейт находились Уильям де Эгендон, рыцарь, прецептор Шипли; Джон де Мун, рыцарь, прецептор Доксворта; четверо братьев-служителей. В тюрьме Ладгейт были заключены пятеро братьев-служителей; а в Ньюгейте – брат Гимберт Бланк, главный прецептор Оверни.
Сделанное тамплиерами заявление, в котором они говорили о своей вере и невиновности, не устраивало папских инквизиторов, требовавших признания вины , и снова было отдано распоряжение применить пытки. Король направил новые приказы мэру и шерифам Лондона, велев поместить тамплиеров в отдельные камеры и заковать в цепи; а также позволить приспешникам инквизиторов периодически проверять, чтобы желания и намерения инквизиторов касательно суровости заключения должным образом выполнялись; и, наконец, применить к тамплиерам пытку и сделать все, что будет сочтено подобающим согласно каноническому праву [436] . В соответствии с этими приказами, как мы узнаем из документов, тамплиеров поместили поодиночке в отвратительные камеры, на хлебе и воде; их периодически посещали клевреты инквизиции; их переводили из одной тюрьмы в другую и из камеры в камеру; с ними обращались то строго, то снисходительно – и в эти моменты их посещали ученые прелаты и мудрые доктора теологии, которые путем увещеваний, убеждений и угроз пытались вырвать у них требуемые признания. Мы знаем, что были применены все средства устрашения, имевшиеся у церкви, что пытка применялась беспощадно «usque ad judicium sanguinis» [437] ! Эти чудовищные деяния совершались в Тауэре, в тюрьмах Олдгейт, Ладгейт, Ньюгейт, Бишопсгейт и Креплгейт, в доме, ранее принадлежавшем Джону де Бангелу, и в зданиях, бывших некогда собственностью ордена кающихся грешников [438] . Из источников явствует, что несколько монахов приехали из Франции, чтобы применять пытки к несчастным пленникам, и тамплиеров допрашивали в присутствии нотариев, пока они мучились на дыбе. Безжалостная настойчивость и титанические усилия чужеземных инквизиторов увенчались наконец блестящим триумфом – им удалось сломить мужество двух несчастных братьев-служителей и одного капеллана ордена тамплиеров и добиться от них долгожданных признаний.
23 июня королевские чиновники схватили в городе Солсбери брата Стефана де Стапелбругге, которого а протоколе именуют отступником и беглым тамплиером. Он показал в доме начальника тюрьмы в Ньюгейте, в присутствии епископов Лондонского и Чичестерского, секретаря архиепископа Кентерберийского, Гуго де Уолкенби, доктора теологии, и других свидетелей-клириков, что существовало два способа приема в орден Храма, один праведный и законный, другой же – противный христианской вере; что самого его принимал в орден брат Бриан ле Джей, главный прецептор Англии, и происходило это в Диннсли. Его отвели в часовню, двери которой, когда он вошел, тотчас же заперли; братья-храмовники, с обнаженными мечами, встали с двух сторон от него, а перед магистром положили крест; тогда магистр спросил: «Видишь ты этот символ распятия?» – на что Стефан ответил: «Вижу, милорд»; и тогда магистр сказал ему: «Ты должен отречься от того, что Иисус Христос был Богом и человеком, а Мария – Его матерью; и ты должен плюнуть на этот крест»; и Стефан, боясь немедленной смерти, сделал это устами, но не сердцем, и плюнул рядом с распятием, а не на него. Затем, упав на колени, опустив очи долу и ломая руки, горько рыдая и стеная, с благочестивыми восклицаниями свидетель просил милости и покровительства у святой церкви, говоря, что не страшится он телесной смерти и любого наказания, но заботится только о спасении своей души.
В субботу, 25 июня, брат Томас Точчи де Торолдби, сержант ордена тамплиеров, согласно протоколу – отступник, бежавший из Линкольна после его допроса папскими инквизиторами, но впоследствии схваченный королевскими чиновниками, предстал перед епископами Лондонским и Чичестерским, архидьяконом Солсберийским и другими священниками в церкви св. Мартина в Винетрии. Будучи вновь допрошен, он повторил заявление, сделанное в Линкольне, но добавил несколько подробностей относительно налагаемых наказаний и формул отпущения, произносимых в капитуле, отметив разницу между грехами и несоблюдением орденских правил: с первыми имел дело священник, а со вторыми – магистр. Он заявил, что веревочные пояса носили из благочестия, и рассказал историю, как, сражаясь в битве с сарацинами, потерял свою веревку и был наказан великим магистром за нарушение устава, поскольку вернулся домой без нее. Относительно тайны капитулов, Томас сказал то же самое, что и другие братья; он утверждал, что членам ордена запрещалось исповедоваться нищенствующим монахам и предписывалось являться на исповедь к своим капелланам; что они не делали ничего противного христианской вере, что же касается их стремления обеспечить благополучие ордена любыми средствами, хорошими или дурными, то дело обстояло как раз наоборот, поскольку в уставе ордена сказано: если обнаружится, что кто-либо сделал нечто незаконное, его лишают одеяния и изгоняют из ордена. На вопрос, что его побудило стать отступником и бежать из ордена, он ответил, что поступил так из страха смерти, ибо аббат Ланьи (папский инквизитор), когда допрашивал его в Линкольне, спросил, не признается ли он в чем-либо еще, а он ответил, что не знает, в чем еще признаваться, если его не заставят лгать; и что аббат, положив руку на грудь, поклялся словом Господним, что заставит его признаться прежде чем покончит с ним! Смертельно испугавшись, Томас подкупил тюремщика, дав ему сорок флоринов, чтобы тот помог ему бежать.
Аббат Ланьи и в самом деле оказался хозяином своего слова, поскольку 29 июня, через четыре дня после столь опрометчивого признания, брата Томаса Точчи де Торолдби снова доставили в церковь св. Мартина, и там, в присутствии тех же лиц он сделал третье признание, в котором заявил, что, принужденный двумя тамплиерами с обнаженными мечами, он отверг Христа устами, но не сердцем, и плюнул рядом с крестом, но не на него; что от него потребовали плюнуть на образ девы Марии, но он сумел вместо этого облобызать ее ногу. Он утверждал, что слышал, как Брайан ле Джей, магистр Храма в Лондоне, говорил очень давно, что Иисус Христос – не истинный Бог, а человек, что один волосок из бороды сарацина стоит больше, чем тело любого христианина. Томас показал, что однажды находился рядом с братом Брайаном, когда некие бедняки просили у него подаяния во имя Господа и пресвятой девы Марии, а он ответил: «Какая дева, идите к черту с вашей девой» и со злостью швырнув мелкую монету в грязь, заставил бедняков драться из-за нее, хотя на дворе была суровая зима. Он также рассказал, что на капитулах священник стоял, как бездушная скотина, и ничего не делал, только произносил псалом: «Боже, будь милостив к нам», который читался по окончании капитула. (Кстати, тамплиеры, должно быть, исповедовали весьма странную разновидность язычества, если заканчивали капитул, где они поклонялись коту, человеческой голове и черному идолу, чтением псалма: «Боже! Будь милостив к нам и благослови нас; освети нас лицем Твоим, Дабы познали на земле путь Твой , во всех народах спасение Твое». Псалом 66). Далее свидетель утверждает, что священник не имел права налагать наказание тяжелее, чем дневное пребывание на хлебе и воде, и даже это не мог делать без согласия братьев. Он также был вынужден открыть, что тамплиеры всегда покровительствовали сарацинам в священных войнах в Палестине и угнетали христиан! А о себе он говорил, что в течение трех предшествующих лет он не мог видеть тело Христово без мысли о дьяволе, и ему не удавалось изгнать эти злые помыслы из своего сердца молитвой или каким-либо иным известным ему средством; но что сегодня утром он прослушал мессу с великой набожностью, и с тех пор думает только о Христе и считает, что никто из тамплиеров не спасет свою душу, если не случится больших перемен [439] .