В собрании Коттона хранится список магистров Храма, иначе – главных приоров, или главных прецепторов, Англии, составленный по велению приора госпитальеров св. Иоанна в Клеркенвелле, чтобы братья этого ордена могли поминать прежних магистров тамплиеров в своих молитвах [450] . Там было пропущено несколько имен, которые в нижеследующем перечне вставлены:

Магистр Р. де Пуантон [451]

Роцелин де Фосса [452]

Ричард де Гастингс [453] , 1160 г.

Ричард Малльбинч [454]

Джоффри, сын Стивена [455] , 1180 г.

Тома Берар, 1200 г.

Амарик де Сен-Мор, 1203 г. [456]

Ален Марсель [457] , 1224 г.

Амберальд, 1229 г.

Роберт Монфорд [458] , 1234 г.

Роберт Санфорд [459] , 1241 г.

Амадей де Морестелло, 1254 г.

Гимберт Перо [460] , 1270 г.

Роберт Турвиль [461] , 1290 г.

Гвидо де Фореста [462] , 1292 г.

Жак де Моле, 1293 г.

Брайан ле Джей [463] , 1295 г.

Уильям де ла Мор, мученик

Помимо них, единственный тамплиер в Англии, чья судьба заслуживает особого внимания, – брат Гимберт Бланк, главный прецептор Оверни. Он отличался необыкновенным благородством, честностью и несгибаемой гордостью. С начала и до последнего дня он горячо протестовал против жестоких преследований инквизиторов и бесстрашно утверждал на всех допросах невиновность свою и своего ордена. Этот прославленный рыцарь сражался под командованием четырех великих магистров, защищая христианскую веру в Палестине, а после падения Акры лично возглавил несколько дерзких вылазок против неверных. За свои заслуги он был награжден следующим образом: – выдержав пытки и едва не умерев от голода в английских темницах в течение пяти лет, он не признал своей вины и был приговорен к заключению в мрачнейшей камере, в цепях, и приспешники инквизиции периодически посещали его, проверяя, не признается ли он в чем-либо еще ! [464] В этом плачевном положении он оставался, пока смерть не положила конец его страданиям.

Жак де Моле, великий магистр тамплиеров, Ги, главный прецептор, принадлежавший к высшей аристократии, брат принца Дофине, Гуго де Перо, главный ревизор ордена и главный прецептор Аквитании, содержались во французских тюрьмах в течение пяти с половиной лет. Великого магистра вынудили сделать признание, от которого он впоследствии отказался, заклеймив его как подложное, и заявив, что если бы кардиналы, подписавшие его, были в другом облачении, он назвал бы их лжецами и вызвал бы их на смертельный поединок [465] . Другие рыцари также сделали признания, от которых в дальнейшем отреклись. Все, что происходило с этими прославленными рыцарями в мрачных подземельях, так и осталось тайной и едва ли когда-нибудь выйдет на свет, но 18 марта 1313 года перед собором Парижской Богоматери был воздвигнут эшафот, и горожане собрались, чтобы услышать обвинение ордена в грехах и непристойностях из уст его руководителей. Прево возвел на эшафот четверых рыцарей, закованных в цепи и окруженных стражей, и епископ Альба прочел вслух их признания собравшимся. Затем папский легат, обернувшись к великому магистру и его соратникам, предложил им повторить, в присутствии народа, сделанные ими ранее признания вины своего ордена. Гуго де Перо, главный ревизор и прецептор Аквитании покорно исполнили все, что от них требовали, но великий магистр, воздев к небесам скованные руки и подойдя к краю эшафота, громко заявил, что ложь есть преступление против Бога и людей. «Признаю я свою вину, – сказал он, – которая заключается в том, что я, к стыду моему и позору, из-за страданий, которые я вынес, мучительных пыток и страха смерти, говорил ложь, приписав грехи и гнусности прославленному ордену, который славно служил христианскому делу. Я считаю недостойным продолжать свое презренное и низкое существование путем добавления новой лжи к изначальному обману». На этом месте Прево и его помощники прервали его, и поскольку Ги, главный прецептор, начал объявлять о своей невиновности, их обоих поспешно отправили обратно в тюрьму.

Как только король Филипп узнал об этом поразительном происшествии, он в первом порыве негодования, не посоветовавшись ни с папой, ни с епископом, ни с церковным советом, приказал немедленно казнить благородных храбрецов. В тот же день в сумерки их вывели из тюрьмы и сожгли на медленном огне; костер из угля был разведен на маленьком острове на Сене, между королевским садом и собором Сент-Огюстен, вблизи того места, где сейчас стоит конная статуя Генриха IV [466] .

Так погиб последний великий магистр ордена тамплиеров.

Судьбы гонителей ордена заслуживают того, чтобы о них рассказать.

Через год и один месяц после этой ужасной казни папа Климент V заболел дизентерией и скоро сошел в могилу. Тело доставили в Карпантрас, где тогда располагалась папская резиденция; ночью в церкви, в которую поместили тело, начался пожар, и останки святого понтифика почти полностью сгорели. Его родичи передрались из-за несметных сокровищ, которые он оставил после себя, а большая сумма денег, помещенная им для надежности в церкви в Лукке, была похищена шайкой немецких и итальянских грабителей.

Еще до конца того же года король Филипп умер от затяжной болезни, перед которой оказалось бессильным искусство его лекарей, а негодяй, наветы которого стали основой для арестов тамплиеров, был повешен за новые преступления. «История свидетельствует, – пишет г-н Рейно, – что все те, кто принимал деятельное участие в преследовании тамплиеров, умерли скорой и жестокой смертью». Последние дни Филиппа были горьки; его знать и духовенство объединились против него, недовольные постоянными поборами; жен трех его сыновей обвинили в прелюбодеянии и двух из них публично признали виновными в этом преступлении. Несчастья Эдуарда II, короля Англии, и его ужасная смерть в замке Беркли слишком хорошо известны, чтобы вновь говорить о них.

Чтобы сохранить некую видимость благопристойности, папа издал буллу, согласно которой собственность, некогда принадлежавшая тамплиерам, переходила к ордену госпитальеров св. Иоанна [467] ; орден этот как раз тогда получил дополнительную известность и популярность в Европе благодаря тому, что его силами был отвоеван у неверных остров Родос. Однако эта булла надолго осталась «под сукном», а владения госпитальеров не составляли и двадцатой части прежних владений тамплиеров.

Короли Кастилии, Арагона и Португалии создали в своих владениях новые военные ордена, к которым и перешла собственность ордена тамплиеров; заняв должности великих магистров этих орденов под именем постоянных распорядителей, они обеспечили себе огромные доходы [468] . Короли Богемии, Неаполя и Сицилии присвоили многие обители и крепости тамплиеров, располагавшиеся в их владениях, и различные монашеские ордена обосновались в монастырях братства. Более того, наследники дарителей собственности предъявили права на это выморочное имущество, и в большинстве случаев, когда госпитальеры получили земли и имущество, пожалованное им папой, им пришлось платить большие откупные, чтобы умилостивить соперников [469] .

«Главной причиной падения тамплиеров, – справедливо указывает Фуллер, – было их необычайное богатство. Как виноградник Набота оказался основной причиной для обвинения его в богохульстве и как в Англии сэр Джон Корнуолл, лорд Фанхоп, пошутил, что не он, а его роскошный дом в Амптхилле, Бердфордшир, виновен в государственной измене, так же и богатство ордена является главной причиной его гибели… Вероятно, король Филипп никогда не отнял бы у тамплиеров жизни, если бы мог отобрать их земли, не умертвив их, но беда заключалась в том, что он не мог получить меда, пока не сожжет пчел» [470] .

Король Филипп, папа и европейские монархи, по-видимому, получили все движимое имущество тамплиеров, украшения, драгоценности, сокровища их церквей и часовен, и в течение пяти лет, пока шел процесс над орденом, получали все доходы братства. После появления буллы, передававшей собственность тамплиеров госпитальерам, король Филипп предъявил притязания на земли общей стоимостью до двухсот тысяч фунтов в счет покрытия расходов обвиняющей стороны, а Людовик Сварливый, его сын, потребовал еще шестьдесят тысяч фунтов от госпитальеров, прежде чем он согласится оставить собственность в их руках [471] . «Не знаю, – говорит Вольтер, – что приключилось с папой, но я ясно вижу, что издержки кардиналов, инквизиторов, избранных для ведения этого чудовищного процесса, достигли немыслимых сумм» [472] . Святой понтифик, по его собственному выражению, получил лишь небольшую часть собственности ордена [473] , но другие говорят, что он был одной из основных фигур при разделе имущества тамплиеров [474] .