В понедельник, 5 июля, по требованию церковного совета, епископ Чичестерский провел беседу с сэром Уильямом де ла Мором, магистром тамплиеров, взяв с собой нескольких ученых законоведов, теологов и писцов. Он увещевал магистра и склонял к тому, чтобы он отверг те ереси, в которых он повинен, согласно собственным его признаниям и признаниям братьев, относительно формулы отпущения, произносимой им в капитуле, и подчиниться церковной дисциплине; но магистр заявил, что он никогда не был повинен в упомянутых ересях и не станет раскаиваться в преступлениях, которых никогда не совершал; тогда его отправили обратно в камеру.

На следующий день (вторник, 6 июля) епископы Лондонский, Винчестерский и Чичестерский беседовали в Саутворке с рыцарем Филиппом де Мьюсом, прецептором Гарви, и несколькими братьями-служителями Нового Темпла в Лондоне, и сказали им, что они очевидно повинны в ереси, как явствует из папских булл и распоряжений, направленных против ордена в Англии и во Франции, а также из их собственных признаний относительно формулы отпущения, произносившейся в их капитулах. Клирики объясняли тамплиерам, что они жестоко заблуждались, считая, что магистр ордена, который не имеет священнического сана, был вправе отпускать им грехи, произнося формулу отпущения, названную в их показаниях, и предупредили их, что если они станут упорствовать в своем заблуждении, их признают еретиками, и что если они не могут очистить себя от этого обвинения, им следует отречься от всех ересей, в которых их обвиняют. Тамплиеры ответили, что готовы отречься от заблуждения, в которое они впали касательно отпущения и ересей всякого рода перед архиепископом Кентерберийским и прелатами совета, когда бы от них ни потребовали сделать это, и что они смиренно и почтительно подчиняются приказаниям церкви, моля о прощении и милосердии.

Так был достигнут некий компромисс с большинством тамплиеров в тюрьмах Лондона. От них потребовали публично повторить формулу признания и отречения, составленную епископами Лондонским и Чичестерским, и затем епископы торжественно отпустили им грехи и приняли их в лоно церкви в таких словах:

...

Во имя Господа, аминь. Поскольку вы признали в надлежащей форме перед церковным советом провинции Кентербери, что впали в тяжелое заблуждение касательно таинства покаяния, веря, что отпущение, произносимое магистром в капитуле, имеет столько же силы, сколько предполагают слова, произносимые им, а именно: «Грехи, в которых вы не сознались из-за стыда или от страха перед судом ордена, мы, властью, данной нам Господом и господином нашим папой, прощаем вам, насколько сие в нашей власти», – и поскольку вы признали, что не можете полностью очиститься от ересей, перечисленных в апостольской булле, и приняв мудрый совет с добрым сердцем и искренней верой, подчинились суду и милосердию церкви, отрекшись предварительно от названных ересей и всяких ересей любого рода, мы, властью совета, снимаем с вас оковы отлучения, на вас наложенные, и принимаем вас в лоно церкви и т. д.

9 июля брат Майкл де Баскервиль, рыцарь, прецептор Лондона, и семнадцать других тамплиеров получили отпущение и воссоединились с церковью в епископской резиденции Лондона, в присутствии большого собрания горожан.

10 числа того же месяца прецепторы Доксворта, Гетинга и Сэмфорда, настоятель церкви Темпла в Лондоне, брат Радульф де Эвесхем, капеллан, вместе с другими священниками, рыцарями и братьями-служителями ордена, получили отпущение и прощение от епископов Лондонского, Экстерского, Винчестерского и Чичестерского, в присутствии архиепископа Кентерберийского и всего церковного совета.

На следующий день еще многие члены ордена были возвращены в лоно церкви на церковных ступенях перед южной дверью собора св. Павла и затем присутствовали на торжественной мессе в соборе, где они в слезах подошли к главному алтарю и, пав на колени, преданно облобызали христианские святыни.

На следующий день (12 июля) девятнадцать других тамплиеров публично получили отпущение и примирились с церковью в том же месте, в присутствии графов Лестера, Пемброка и Уорвика, и после этого так же присутствовали на праздничной мессе. Священники ордена произносили свои признания и отречение на латыни; рыцари произносили их на нормандском диалекте, а большинство братьев-служителей повторяли их по-английски [443] . Собравшаяся толпа могла понять лишь очень немногое из их слов, но само зрелище кающихся братьев и публичное действо их прощения убедило собравшихся в виновности ордена, как и намеревались папские инквизиторы. Многие тамплиеры были слишком больны (что являлось, без сомнения, последствием пыток), чтобы явиться к собору св. Павла, и потому получили отпущение и прощение от епископов Лондонского, Винчестерского и Чичестерского в церкви св. Марии возле Тауэра.

Среди пленников, получивших прощение в этой церкви, было много старых воинов, дряхлых и немощных. «Были они столь стары и немощны, – сообщает нотарий, писавший протоколы, – что не могли стоять»; поэтому их признания были произнесены перед двумя магистрами теологии; затем их отвели к западной двери церкви и они получили публичное отпущение от епископа Чичестерского; после чего их ввели в церковь и поставили на колени перед главным алтарем, который они преданно облобызали, и слезы текли по их морщинистым лицам. Всех раскаявшихся тамплиеров освободили из тюрьмы и отправили искупать грехи в различные монастыри. То же самое происходило в Йорке: примирение и отпущение совершались перед южной дверью собора [444] .

Так закончились процессы против ордена тамплиеров в Англии.

Одновременно подобные расследования предпринимались во всех странах Европы, но не было обнаружено никаких существенных доказательств вины ордена. Соборы Таррагоны и Арагона, после применения пыток, объявили орден свободным от обвинений в ереси. В Португалии и Германии тамплиеров признали невиновными, и ни в одной стране или области вне сферы влияния короля Франции и его ставленника – папы – ни один тамплиер не был приговорен к смерти [445] .

16 октября церковный собор, созванный папой, чтобы распустить орден, собрался во Франции во Вьенне неподалеку от Лиона. Собор открыл лично святой понтифик; он приказал зачесть перед собравшимися признания и показания тамплиеров, а затем объявил о роспуске ордена, в котором обнаружились столь вопиющие беззаконные и греховные мерзости; но все присутствующие, за исключением одного итальянского прелата, племянника папы, и трех французских епископов: Реймсского, Санского и Руанского – клевретов Филиппа, приговоривших многих тамплиеров к сожжению на костре в своих диоцезах, – сошлись во мнении, что прежде чем распустить столь прославленный орден, оказавший столь большие и важные услуги христианской вере, следует выслушать, что скажут его члены в свою защиту [446] . Однако такой поворот событий совершенно не устраивал папу и короля Филиппа, и собор был внезапно закрыт святым понтификом, который заявил, что поскольку они не желают принять необходимые меры, то он лично, папской властью, исправит их ошибку. Соответственно, в начале следующего года папа собрал частную консисторию; склонив нескольких кардиналов и французских епископов на свою сторону, святой понтифик распустил орден апостолическим ордонансом, запретив отныне и навеки кому бы то ни было вступать в него, или принимать, или носить орденское облачение, или называть себя тамплиером под страхом отлучения [447] .

3 апреля папа открыл во Вьенне второе заседание Собора, на котором присутствовали король Филипп и его трое сыновей, в сопровождении большого отряда стражи. Собравшимся было прочитано папское постановление о запрещении ордена [448] . Похоже, Собор созвали исключительно для того, чтобы огласить этот документ. История не сообщает нам о каком-либо обсуждении данного постановления или о его принятии.

Спустя несколько месяцев после окончания расследований брат Уильям де ла Мор, магистр Храма в Англии, умер от разрыва сердца в одиночном заключении в Тауэре, до последнего вздоха настаивая на невиновности своего ордена. Король Эдуард, из жалости к его несчастьям, приказал коменданту Тауэра передать имущество магистра, которое оценивалось суммой в 4 фунта 19 солидов 11 денье, его душеприказчикам, чтобы они раздали его долги, и приказал Джоффри де ла Ли, хранителю земель тамплиеров, заплатить его тюремную задолженность (2 солида в день) душеприказчику Роджеру Хансингтону [449] .