Когда исход битвы стал ясен, лорд-протектор вернулся к молодому королю в Стоу и первым сообщил ему радостную весть о победе [552] . Затем он двинулся на Лондон, где укрепились принц Людовик и его приспешники и, оставив гарнизон в окрестностях города, двинулся на завоевание всех восточных графств. Получив известие о том, что французский флот собирается в Кале для высадки на английском берегу, он снарядил корабли в портовых городах Кента и Сассекса и, преградив путь французским судам, одержал блестящую победу в морском бою с превосходящими силами противника [553] . Благодаря своему мужеству и военному таланту Уильям Маршалл вскоре вынудил французского принца просить о мире [554] . 11 сентября Людовик встретился с лордом-протектором в Стайни возле Лондона, и между ними было заключено соглашение, по которому принц и французские войска обязались немедленно покинуть страну.
Избавив таким образом Англию от угрозы иноземного ига, восстановив спокойствие в стране и дав королю Генриху возможность мирно править в качестве единственного и бесспорного властителя, Уильям Маршалл умер в 1219 г. в Кавершеме, оставив по себе, как пишет Матфей Парижский, такую память, что немногие могли в этом сравниться с ним. Его мертвое тело вначале привезли в аббатство в Рединге, где монахи встретили его торжественной процессией. Оно было помещено на хоры церкви, где отслужили торжественную мессу. На следующий день усопшего перевезли в Вестминстерское аббатство, где вновь отслужили мессу; а оттуда тело доставили в церковь Темпла, где умершего с почестями похоронили в день Вознесения 1219 г. [555] Матфей Парижский сообщает нам, что на смерть этого выдающегося деятеля была составлена следующая эпитафия:
«Sum quem Saturnum sibi sensit Hibernia, solem Anglia, Mercurium Normannia, Gallia Martem» («Я тот, кого Гиберния (Ирландия) считала Сатурном, Англия – Cолнцем, Нормандия – Меркурием, Галлия – Марсом»).
Ибо был он, поясняет хронист, всегда усмирителем непокорных ирландцев, честью и славой англичан, негоциантом в Нормандии, где он вел множество дел, и воинственным и несгибаемым солдатом во Франции.
Надпись на его могиле во времена Камдена уже почти невозможно было прочесть (как говорилось выше) и единственная строка, которую удавалось разобрать, такова:
«Miles eram Martis Mars multos vicerat armis» («Был я воином Марса, Марс выиграл многие битвы»).
Все историки этого периода в самых лестных выражениях говорят о графе Пемброке как полководце [556] и государственном деятеле и все равно отмечают его благородство. Так, Шекспир в пьесе о короле Иоанне представляет его как красноречивого заступника за несчастного принца Артура.
Окруженный знатью, он так обращается к королю на троне:
Пемброк.
От имени присутствующих я
Тогда вам выскажу желанье наше:
Прошу и ради них, и для себя,
И, что всего важней, для вашей пользы, —
О чем забота главная у нас, —
Освободить Артура. Ропщут люди,
И принца длительное заключенье
Наводит на недобрые сомненья:
Раз вам по праву то принадлежит,
Чем мирно вы владеете, – зачем
Ненужный страх, который, говорят,
С неправдой неразлучен, – вас заставил
Племянника, совсем еще ребенка,
Держать в тюрьме, невежеству обречь,
Чтоб не могли воспользоваться этим
Враги престола, ныне молим вас
Внять просьбе нашей – дать свободу принцу.
Нам для себя не нужно ничего:
Ко благу общему – его свобода
И к вашему же благу, государь.
Позже, когда ему показывают мертвое тело несчастного юноши, он восклицает:
Как царственен и чист твой облик, смерть!
Земля не схоронила злодеянье!
<…>
Убийства дней былых – ничто пред этим,
И беспримерностью своей оно
Должно придать и чистоту и святость
Злодействам нерожденных поколений.
Нет зрелища страшнее: рядом с ним
Покажется любая бойня шуткой [557] .
Этот блистательный аристократ делал богатые дарения тамплиерам. Он пожаловал им церкви в Спенсе, Кастелан-Эмбиан, а также восемьдесят акров земли в Эскирманхере [558] .
Рядом с графом Пемброком, по направлению к северным окнам Ротонды в церкви Темпла покоится юный воин, одетый в кольчугу; у него длинный щит на левой руке, его ладони молитвенно сложены на груди. Это изображение РОБЕРТА, ЛОРДА ДЕ РОСА, самая изящная и интересная из всех фигур со скрещенными ногами в церкви Темпла. Голова его непокрыта, юное красивое лицо обрамлено длинными вьющимися локонами, только усиливающими его привлекательность. На левом боку тяжелый меч, а поножи впереди имеют накладку, выступающую над коленом, а ниже колена образует нечто вроде подвязки. Ступни покоятся на льве, ноги скрещены в знак того, что этот воин был одним из энтузиастов, которые столь странно сочетали религиозность и дух истинного рыцарства, «чьи деяния образуют то недостающее звено, что связует реальность и вымысел, историю и сказку». Обычно считалось, что эта интересная скульптура призвана изобразить настоящего рыцаря тамплиера в одежде ордена, и свободное одеяние, наброшенное поверх кольчуги и подпоясанное веревкой, описывали как «ниспадающий плащ с капюшоном ». Этот предполагаемый капюшон – не что иное, как складки кольчуги, покрытые толстым слоем краски. Плащ – обычная верхняя одежда воинов тех дней, а не одеяние храмовников. Более того, длинные вьющиеся волосы доказывают, что изображенный воин не мог быть тамплиером, поскольку от тамплиеров требовалось коротко стричь волосы, и они носили длинные бороды.
В старом генеалогическом перечне семейства Рос [559] , написанном в начале царствования Генриха VIII, в 1513 г., через два столетия после роспуска ордена тамплиеров, указано, что Роберт, лорд де Рос, стал тамплиером и был похоронен в Лондоне. Автор, по-видимому, ошибается, поскольку этот аристократ сохранял свои владения до дня смерти, а его старший сын после его кончины получил эти земли и заплатил подать королю обычным порядком, что не могло иметь место, если бы лорд де Рос вступил в орден. Без сомнения, он был союзником братства, и тот факт, что он погребен в церкви Темпла, возможно, породил недоразумение. Щит на его изображении украшен тремя водяными лилиями, гербом его семьи, таким же, как и в северном крыле Вестминстерского аббатства.
Роберт де Рос, потеряв отца в детстве, унаследовал его состояние в тринадцатилетнем возрасте, а на втором году царствования Ричарда Львиное Сердце (1190) он заплатил подать в тысячу марок королю за владение своими землями. На восьмом году царствования Ричарда ему было поручено сторожить влиятельного француза Гуго де Шомона, попавшего в плен, и приказано беречь его как зеницу ока. Но Роберт возложил эту обязанность на своего слугу Уильяма де Спини, который, будучи подкуплен, помог французу бежать из замка Бонвиль. За это Роберту де Росу пришлось уплатить королю восемьсот фунтов как выкуп за пленника, а Уильям де Спини был казнен [560] .
По восшествии на престол короля Иоанна лорд де Рос оказался в большой милости при дворе и получил от этого монарха баронский титул своего предка, Уолтера Леспека. Его послали в Шотландию с охранительными письмами шотландскому королю, чтобы тот мог приехать в Англию и дать клятву верности английскому монарху. Во время своего пребывания в Шотландии Роберт влюбился в Изабеллу, прекрасную дочь шотландского короля и просил ее руки, на что король дал свое согласие. Он сопровождал ее царственного отца в путешествии в Англию и присутствовал на холме возле Линкольна, где король Шотландии принес вассальную клятву на кресте Губерта, архиепископа Кентерберийского, королю Иоанну, в присутствии баронов обоих королевств и большого количества других свидетелей [561] . От своего господина лорд де Рос получил множество привилегий, а в 1213 г. стал шерифом Камберленда. Вначале он хранил верность королю Иоанну, но, как и лучшие и храбрейшие из знати, он впоследствии нарушил свою присягу, принял участие в восстании и был в первых рядах тех мужественных патриотов, которые добились принятия Великой хартии вольностей. Роберта де Роса избрали в «совет двадцати пяти», в обязанности которого входило вынуждать Иоанна соблюдать постановления Хартии [562] . После смерти короля Иоанна он под влиянием и по настоянию графа Пемброка, лорда-протектора [563] , принес клятву верности юному Генриху, и молодой монарх явил ему различные знаки королевского благоволения. Роберт де Рос умер на одиннадцатом году царствования Генриха III (1227) и был похоронен в церкви Темпла [564] .