Сэр Джон Фортескью, бывший верховным судьей Суда Королевской скамьи в продолжение половины царствования Генриха VI, в своей знаменитой речи «Похвала законам Англии» сообщает нам, что в его время годовые издержки каждого студента-правоведа составляли 28 фунтов (что равно 450 фунтам на наши современные деньги [629] ), что все студенты были джентльменами по рождению и состоянию, что во время учебы весьма большое внимание уделялось их манерам и нравам; что при каждом из «судебных иннов» была академия, или гимназия, где обучали пению, музыке, танцам и правилам этикета. Право преподавалось в установленные часы, и в праздничные дни после церковной службы студенты изучали историю и читали Священное писание. В этих школах юношей наставляли на путь добродетели, пороки бичевались и искоренялись, так что многие рыцари, бароны и другие знатные люди отправляли своих сыновей в Темпл и другие школы не столько для изучения права или получения профессии, сколько для того, чтобы сформировать их нрав и манеры и уберечь их от соблазнов. «О ссорах, неповиновении и наушничестве там и не слыхивали; если студент чем-то опозорит себя, его изгоняют из сообщества; это наказание страшнее, чем тюрьма и оковы, ибо тот, кого изгнали из одной корпорации, никогда не будет принят в другую; так и получается, что меж них царит постоянная гармония, великая дружба и полное доверие».
Два инна Темпла теперь именуют Внутренним и Средним Темплом, по-видимому, с отсылкой к той части старого Темпла, которая, как остальная собственность рыцарей-тамплиеров, так и не попала в руки госпитальеров. После того как юристы Темпла разделились на две корпорации и заняли обширную территорию, эта часть стала называться внешним Темплом, поскольку она была дальше всего от города. Это нашло отражение в рукописи из Британского музея, времен правления Якова I:
...
Третья часть, названная Внешним Темплом, была приобретена неким доктором Степлтоном, епископом Экстерским, во дни Эдуарда II, как резиденция для него и его преемников, епископов этого престола. Ее называли Экстерским инном до царствования последней королевы – Марии, когда лорд Пэджет, ее главный государственный секретарь, приобрел эту третью часть, называемую Экстер-хаус, для себя и своих наследников и перестроил ее. Затем указанная третья часть подворья Темпл перешла к Томасу, последнему герцогу Норфолку, и была передана им сэру Роберту Дадли, рыцарю, графу Лестеру, который завещал ее сэру Роберту Дадли, рыцарю, своему сыну; и наконец она была куплена Робертом, последним графом Эссексом, который умер в царствование королевы Елизаветы, и потому по сей день называется Эссекс-хаус [630] .
Когда юристы пришли в Темпл, они обнаружили высеченные на древних зданиях геральдические знаки тамплиеров, а именно алый крест на серебряном поле и агнец, несущий знамя ордена с алым крестом. Этот знак оставался гербом Темпла до пятого года правления королевы Елизаветы, когда, к несчастью, сообщество Внутреннего Темпла, последовав совету и по настоянию Джерарда Ли, члена геральдической палаты, отказались от древнего и почетного герба тамплиеров и на его месте поместили скачущего крылатого коня Пегаса или, как нам объяснили, «коня, бьющего землю копытом, или серебряного Пегаса на серебристом поле ». Магистр Джерард Ли «украсил герб драгоценными камнями и изображениями планет, и этими странными знаками он пытался передать, что знание, получаемое во Внутреннем Темпле, поднимет профессоров права на вершину почета, добавив девиз volat ad aethera virtus („добродетель воспаряет к небесам“. – Прим. пер. ). Он также стремился отметить, сколь почитаемы свободные науки, изобразив Пегаса, который сотворил источник Иппокрены, ударив копытом в скалу, как эмблему юристов, ставших поэтами, подобно Чосеру и Говеру, которые учились в Темпле».
Корпорация Среднего Темпла, проявив лучший вкус, до сих пор сохраняет в той части Темпла, которая находится в ее владении, прославленный и освященный временем герб ордена тамплиеров.
Принятие Пегаса в качестве герба одним сообществом и сохранение агнца другим породило следующие шутливые строки:
Проходя через Темпл,
Видишь изображения агнца и коня.
Эти знаки показывают
Достоинства их ремесла.
Клиенты могут заключить из этого,
Сколь справедлива их профессия:
Агнец обозначает их невинность,
Конь – их стремительность.
О счастливая Британия! Счастливый остров, —
Скажут иноземные народы, —
Здесь суд вершится без обмана
и без задержки.
Ответ
Несчастный! Проходя через двор
Не доверяй этим коварным проказникам.
На их гербах – эмблемы
Их клиентов , а не их самих .
Это все трюки
И обман,
Которыми они морочат тебя.
И берегись, ибо это ты – агнец,
А они – волки, пожирающие тебя.
И не отдавай тяжбу поспешно,
В руки тех, кто запутает тебя,
Ибо ты – скачущий конь,
А они – жокеи, которые на тебе ездят.
Глава XIV Темпл
Плантагенет
Что значит, господа, молчанье ваше?
Ужель никто не вступится за правду?
Сеффолк
Там, в зале Темпла, было слишком шумно;
В саду удобней будет говорить.
Шекспир утверждает, что именно в саду Темпла, который и поныне славен своей красотой и обилием цветов, алая и белая розы были выбраны как эмблемы соперничающих домов Йорков и Ланкастеров. Ричард Плантагенет и граф Сомерсет удаляются со своими сторонниками из зала в сад, где Плантагенет так обращается к своим безмолвствующим и колеблющимся спутникам:
Плантагенет
Коль так упорны вы в своем молчанье,
Откройте мысль нам знаками немыми.
Пускай же тот, кто истый дворянин
И дорожит рождением своим,
Коль думает, что я стою за правду,
Сорвет здесь розу белую со мной.
Сомерсет
Пусть тот, кто трусости и лести чужд,
Но искренно стоять за правду хочет,
Со мною розу алую сорвет.
Уорик
Я красок не люблю и потому,
Без всяческих прикрас ползучей лести,
Рву розу белую с Плантагенетом.
Сеффолк
Рву алую я с юным Сомерсетом
И говорю при этом, что он прав.
<…>
Вернон
Итак, для ясности и правды дела
Срываю белый девственный цветок,
Свой голос отдавая белой розе.
<…>
Сомерсет
Так, так. Ну, кто еще?
Стряпчий
Когда не лгут мне знания и книги,
Грешат все ваши аргументы ложью.
Я розу белую срываю тоже.
<…>
Уорик
…Предсказываю: нынешний раздор,
Что разгорелся здесь, в саду при Темпле, —
В борьбе меж алой розою и белой
Заставит сотни душ покинуть тело [631] .
В собрании Коттона хранится рукопись, созданная в начале правления Генриха VIII и озаглавленная «Описание, как и какими уставами и обычаями поддерживается сообщество Среднего Темпла и каким образом они достигают знания» [632] . Она содержит множество интересных сведений об управлении школой, чтениях, собраниях, разыгрывании судебных разбирательств и других состязаниях, проводившихся первоначально в учебных целях, и о разных разрядах старейшин, чтецов, служителей, высших барристеров, младших барристеров и студентов, а также «расходах на их еду и питье в течение года, и как они едят, и жалование их должностным лицам». Автор сообщает, что обязанностью «казначея было собирать с некоторых членов корпорации ежегодную мзду в 3 фунта 3 шиллинга и платить из этой суммы ренту господину (ордена) св. Иоанна за дом, в котором они поселились». «Далее, у них нет другого места для прогулок, бесед и обсуждения своих знаний, кроме церкви, в каковой в учебное время не найдешь ни тишины, ни покоя, из-за постоянного присутствия молодых законоведов». Беседы между юристами и клиентами в церкви Темпла так описаны Батлером: