В те давние времена Суд общих тяжб был единственной инстанцией, практиковавшей общее право и разрешал все тяжбы между субъектом и субъектом ; на двадцатом году правления Эдуарда I (1292) привилегия вести дела в этом суде была предоставлена некоторому числу лиц, назначенных государем. Король приказал Джону Метингему, верховному судье Суда общих тяжб, и остальным его судьям, чтобы они по собственному усмотрению призвали из каждого графства некоторое количество правоведов и начинающих адвокатов, наиболее способных и искусных в своем ремесле, чтобы они служили правосудию и народу, и те, кого так изберут, должны присутствовать в Суде общих тяжб и вести дела там, и никто более ; король и его совет считали, что восьмидесяти человек будет достаточно для этой цели, но судьи могли изменить это число по своему усмотрению [617] .

Тогда Суд общих тяжб помещался в Вестминстере, где собирались лондонские профессора общего права; и как раз в то время, когда был распущен орден тамплиеров, организация, готовившая с официального одобрения судей, светских юристов для деятельности в этом суде, находилась в процессе формирования. Опустевшая обитель тамплиеров располагалась в пригороде Лондона, вдали от городского шума и суеты, и от него было легко добраться через реку до Вестминстера, поэтому она казалась подходящим местом для ученых членов этой новой юридической корпорации; и очень скоро после роспуска военно-религиозного ордена тамплиеров знатоки общего права в Англии прочно обосновались в Темпле.

На шестом году правления Эдуарда III (1333), когда юристы уже поселились в Темпле и привили к старому стволу ордена рыцарей-тамплиеров новый черенок только что рожденной корпорации правоведов общего права, судьи Суда общих тяжб получили статус рыцарей [618] ; это был первый случай, когда рыцарское звание жаловалось за чисто гражданскую службу, а профессора общего права, имевшие исключительную привилегию практиковать в этом суде, получили титул или степень братьев-сержантов frиres serjens или fratres servientes , так что рыцари и братья-служители, двойники членов старинного ордена тамплиеров, удивительным образом возродились и занялись судебной практикой.

Правда, наименование serviens, serjen применялось к знатокам права задолго до правления Эдуарда III, но не для обозначения членов привилегированного братства. Так именовали не только юристов, но и всех тех, кто исполнял какую-либо работу для другого, начиная от serviens domini regis ad legem («служителя государя в делах юстиции»), который вел тяжбы короны в судах графств, до serviens или serjen , который шел с жезлом перед наложницей патриарха по улицам Иерусалима [619] . Священник, трудившийся для Господа, назывался serjens de Dieu , а влюбленный, служивший своей даме, – serjens d’amour [620] . В ордене тамплиеров к этому слову добавлялось frиres или fratres , что превращало его в почетный титул, определявший могущественную привилегированную группу людей. Это были выходцы из знатных семей. Они соединяли в себе черты монаха и воина, каждому из них полагался конь, они носили на груди алый крест ордена [621] , пользовались всеми привилегиями братства и могли даже быть избранными в прецепторы. Светские лица, не имевшие рыцарского звания, часто жаловали большие суммы денег, чтобы числиться в рядах этих высокоуважаемых людей.

Братья-служители Храма носили льняные шапочки и красные капюшоны поверх них [622] . На церемонии принятия в братство магистр надевал им на голову шапочки и набрасывал на плечи белый плащ храмовника; затем он приказывал им сесть на землю и торжественно перечислял их обязанности [623] . Неофита призывали начать новую жизнь, соблюдать чистоту, чтобы душа его оставалась незапятнанной, как белый плащ, накинутый ему на плечи, символ чистоты и невинности; полностью повиноваться тем, кто поставлен над ними; защищать слабых, помогать нуждающимся, почитать стариков и делать добро беднякам.

Рыцари и служители общего права также образовывали привилегированное братство и всегда обращались друг к другу подкупающим словом брат . Религиозный характер старинной церемонии приема в эту юридическую корпорацию, происходившей в церкви, и ее поразительное сходство с церемонией принятия в братство храмовников удивительны и замечательны.

«Верховные судьи, – повествует древняя рукопись, описывающая посвящение в адвокаты высшей категории в царствование Генриха VII, – следуя доброму примеру своих предшественников, надевали им на голову шапочки [624] (coyfes) и поверх них, как знак отличия, красный капюшон, и так становились они служителями закона (servientes ad legem)». В своих речах верховный судья так излагает им моральные и религиозные требования их профессии: «Обращайтесь к призванию, к коему вы призваны… Говорите с почтением к Господу, уважением к вышестоящим, милосердием к бедным ». Он говорит, что шапочка – это одеяние белое и чистое, символ чистоты и добродетели, и начинает одну из частей своей речи торжественными словами, используемыми папами в знаменитой булле, дававшей тамплиерам их многочисленные духовные и светские привилегии, « Omne datum optimum et omne donum perfectum desursum est descendens a patre luminum etc. » (каждое дарение лучшему и всякий дар совершенному исходит от Отца Пресветлого) [625] .

Братьям-служителям ордена Храма строго предписывалось «есть хлеб свой в безмолвии» и «наложить печать на уста свои», а «братья-служители закона», как нам известно, после своего принятия в корпорацию «ели вместе со строгим выражением лица и молча».

Число юристов общего права после того, как они обосновались в Темпле, стало быстро увеличиваться, и в период между царствованиями Ричарда II и Генриха VI они разделились на два «судебных инна».

...

В правление короля Генриха VI, – говорит рукописная история Темпла, составленная на девятом году правления Карла I, – столь они умножились и увеличились числом, что нельзя было ими управлять вместе, и старый зал не мог вместить таковое их число, почему и вынуждены они были разделиться. Тогда было воздвигнуто новое здание, что ныне именуется Юниор-Темпл-Холл, и туда переселились некоторые из тех, кто ранее находил кров и пищу в старом зале, и со временем они стали отдельным сообществом.

Из изысканий, производившихся в 1337 г. (10-й год правления Эдуарда III), явствует, что во времена тамплиеров в Темпле было два зала , так что не похоже, что был выстроен новый. Один из этих залов, нынешний Иннер-Темпл-Холл, за год до этого расследования передали приору и братству госпитальеров св. Иоанна, вместе с церковью, галереями и пр., как уже сообщалось ранее, в то время как другой зал оставался в руках короны и перешел в распоряжение госпитальеров только в 1340 г. Возможно, вскоре после этого госпитальеры уступили право пользования обоими залами профессорам права, а эти последние, поскольку обедали и собирались в разных залах, под конец разделились на две корпорации, что мы видим поныне.

...

Хотя есть два различных сообщества, но все прочие помещения они используют совместно, и нет никаких знаков, чтобы различать их, и в некоторых зданиях нижние комнаты принадлежат новому сообществу, а верхние – старому, и вот доказательство, что ранее оба составляли единое целое и что ни прежде, ни после этого разделения не было ни у того, ни у другого собственного имущества, но только общее. И как они ели по отдельности, так и в церкви стояли по отдельности, те, кто из Среднего Темпла – по левую руку, как войдешь, а те, кто из старого сообщества – по правую руку, и так это остается у них и поныне [626] .

Бартон, антиквар, писавший в правление королевы Елизаветы, говорит об этом «старом сообществе» (Внутренний Темпл) как о «матери и древнейшей из всех судебных институций, которой, – пишет он, – я должен оказывать подобающее почтение, поскольку был членом этого сообщества, и приняли меня 20 мая 1593 г.» [627] . Два общества, или «судебных инна», Темпла являются равно древними : вначале их члены обедали в одном или другом из древних залов Темпла, исходя из соображений удобства и собственных склонностей; и поныне, в память о давнем прошлом, старейшины одного инна раз в году обедают в зале другого инна. Момент разделения обычно относят к началу царствования Генриха VI, поскольку в конце его долгого правления существовали уже все четыре судебных инна, в которых тогда учились около двух тысяч студентов. Суд Королевской скамьи, Суд казначейства и Суд лорда-канцлера посягали на юрисдикцию Суда общих тяжб и взяли на себя рассмотрение гражданских тяжб между субъектом и субъектом , которые ранее решались только в этом суде [628] . Количество судебных разбирательств, соответственно, резко возросло, профессия юриста стала весьма почетной, и знатные люди считали изучение права необходимой частью образования.