– На войне приказы командира не обсуждаются, его слово для меня закон, – отрезала девушка и, пересев на место водителя, завела двигатель.

В очередной раз я изумился твердости характера и удивительной преданности этой девушки. Интересно, как бы повела себя на её месте моя нубийская принцесса?

Всю дорогу до монастыря мы молчали. Настроение у всех было хуже некуда. Минут через сорок наш внедорожник свернул на проселочную дорогу, оставив позади враждебный мертвый город.

– Сейчас обогнем озерцо, и монастырь покажется, – пробормотал монах, обращаясь скорее к самому себе, нежели к нам с Катариной. – Что там сейчас происходит, один Бог знает. Натворят ведь те ребята дел, как пить дать натворят.

Не могу объяснить, почему, но я совершенно не беспокоился об Арие, оставшейся в монастыре, который, по словам ангела, должны были вырезать одержимые. Какая-то внутренняя уверенность наполняла меня спокойствием.

– Всё будет хорошо, – шептал мой внутренний голос, – Ария, в конце концов, чемпионка антийских игр, с ней не всякий мужчина справится, а подростки… Она таких с десяток переломает.

– Василис, не спи, – Катарина остановила машину. – У нас тут сюрприз. Впереди, не далее, чем в ста метрах, дорогу перегородили два армейских джипа, возле которых стояли люди с оружием.

– Кто это, интересно… одержимые? Раньше у них не было оруж… – БАМ! Лобовое стекло нашей машины пробила пуля, так нетактично оборвав меня на полуслове. Катарина выкатилась из внедорожника и укрылась за деревом, мы последовали ее примеру.

– Пострелять, значит, хотите, – процедила сквозь зубы девушка, – хорошо, давайте постреляем.

Пристроив ствол ружья на естественном изгибе дерева, Катарина прицелилась и выстрелила. Один из врагов упал на дорогу, остальные укрылись за джипами и открыли беспорядочный ответный огонь. Грудь девушки мерно поднималась и опускалась, а зоркие глаза искали новую цель. БАМ! Снова выстрелила Катарина, и второй враг скорчился в грязи.

Смелости у противников, осознавших всю серьезность своего положения, заметно поубавилось. Они стали прятаться лучше, а целиться тщательнее, несколько пуль даже попали в дерево, за которым укрылась Катарина.

– Чего же ты ждешь, стреляй! – воскликнул я, когда очередная пуля пролетела в пугающей близости от моей головы. Девушка проигнорировала мое пожелание. Слившись с окружающей средой, она вся превратилась в слух и зрение. Наконец, нас оглушил третий выстрел Катарины, один из врагов слишком сильно высунулся из-за своего укрытия, за что сразу же поплатился жизнью.

Спутница Марко перекатилась за другое дерево, снова прицелилась и вдруг повернула голову назад, прислушиваясь к чему-то. Через мгновение и я услышал шум моторов сзади. Мы оказались в клещах, те парни, что перекрыли дорогу впереди, были наковальней, а те, которые приближались сзади, – молотом.

– В машину, быстро, – прохрипела Катарина. – Один за руль, второй назад. Дверь не закрывай.

Через несколько секунд мы с монахом уже были внутри, Катарина сняла ещё одного из «наковальни» и запрыгнула следом.

– Вперед, Василис, жми! Перед ударом сбавь скорость до пятидесяти. Я вдавил в пол педаль газа, и мы понеслись вперед. Несколько пуль пробили боковое стекло, и мое левое плечо обожгло болью, сзади тихо застонал монах. «По всей видимости, и он получил свою порцию свинца», – подумал я и, сбросив скорость, приготовился к удару.

Никогда не думал, что столкновение на скорости пятидесяти километров в час может быть таким сильным. Удар грудной клеткой о руль выбил из моих легких весь воздух, перегородившие нам дорогу джипы развернуло в стороны.

Мы пробили «наковальню» и теперь уносились прочь. «Молот» некоторое время висел на хвосте, но скоро и они отстали, по всей видимости, получив приказ прекратить преследование.

– Похоже, вырвались, друзья! – бросил я через плечо. Ответа не последовало. Повернув голову, я увидел безжизненные тела Катарины и монаха, имени которого я так и не запомнил.

– Так не бывает!! – закричал я в бессильной ярости. – С такими ордами рубились и ничего, а тут… Так просто не бывает!

– Не ори, пожалуйста, – застонала сзади Катарина. – Как это я так головой приложилась, а? Ушли, кажись.

– Ушли, Катариночка, ушли! Я-то думал, вы с монахом уже на небеса отправились, а вы ещё тут, слава Богу.

– Я-то точно тут, а вот монах, кажется, нет, – Катарина осмотрела своего соседа. – А, нет, и он тут. Ранен только.

У ворот монастыря нас встретили отец Борислав, моя жена Ариа и несколько монахов. Я вкратце рассказал настоятелю о последних событиях, произошедших с нами в дороге, он в свою очередь поведал мне о том, что произошло в монастыре. Как и предсказывал ангел, двое пришедших в монастырь подростков обратились в одержимых и зарезали девять монахов. Сперва постучались к отцу Никодиму, а потом пошли по кельям. Единственной, кто успел заметить неладное и среагировать вовремя, была наученная горьким опытом Ариа. Одного из одержимых нубийка убила его же ножом, второй смог удрать.

Что же касается нашей команды, то я был легко ранен в плечо, монах, которого, кстати, зовут брат Николай, получил сквозное ранение в грудь, а Катарина просто ударилась головой во время столкновения.

Очень кстати пришелся чудесный дар Катарины исцелять. Положив одну руку на мое плечо, а другую на рану монаха, девушка прочитала молитву. Уже через полчаса я совершенно забыл про свое плечо, а брат Николай смог встать и самостоятельно дойти до кельи.

Сама Катарина всю ночь провела на крепостной стене, всматриваясь усталыми глазами в ночную темноту. Марко так и не вернулся.

Пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкий дверной проем, Ариа вошла в башню и по винтовой лестнице поднялась на стену. На скамейке дозорного сидела Катарина.

– Вечер добрый, – улыбнулась темнокожая супруга Василиса.

– Привет, – равнодушно отозвалась Катарина.

– Вот, поесть тебе принесла, – Ариа поставила на скамью корзинку с продуктами.

– Поесть – это хорошо, спасибо, – спутница Марко отломила кусок колбасы и взяла головку лука.

– Ты бы поспала, что ли, а? А то уж больше суток тут сидишь, того и гляди, уснешь и со стены свалишься.

– Сейчас пойду, – спокойно ответила Катарина.

На лице нубийки отразилось недоумение: – «Сейчас пойду»!? – повторила она, – и это все? Ни тебе возражений, ни тебе истерик… Я-то уже уговаривать приготовилась! Мне как сказали, что ты до сих пор на стене, так всё, думаю, в глубокой депрессии девка.

– Что такое депрессия? – спокойно спросила Катарина.

– Ну, как тебе сказать… это то, что со мной было, когда мне врачи выступать на играх запретили. Всё, говорят, толстая, забудь про большой спорт. В общем, депрессия – это когда очень грустно. Настолько грустно, что ничего делать не хочется, и сил совсем нет.

– Мне действительно очень грустно, но делать что-то надо. Вот о том, что делать, я и думала всё это время.

– И как успехи?

Катарина покачала рукой, давая понять, что успехи «так себе».

– Решила что-нибудь?

– Сейчас поем, посплю, а с рассветом пойду на разведку.

– Одна?! – воскликнула Ариа и даже потрогала лоб Катарины, нет ли у той температуры.

– Одной и без машины в этот раз будет удобнее. Я ведь не воевать собираюсь. Понаблюдаю за ними издалека, а если постов на дороге нет, то и в город проскочу.

– А заметят тебя, тогда что? От погони на своих двоих не уйдешь ведь. А демонов встретишь?

– Постараюсь быть незаметной, – пожала плечами девушка.

– Ох, девка, рискованно это все…

– Он того стоит, – Катарина похлопала нубийку по плечу и пошла спать.

В начале четвертой стражи Катарина вышла за ворота и, махнув нам рукой, пошла к лесу.

Ариа положила голову мне на плечо и шмыгнула носом:

– Что же это такое, муженек, а… Сперва Марко пропал, а сейчас, не дай Бог, ещё и Катарина.