– По словам алхимика, она находится ещё ниже, на пятом уровне лабиринта, откуда уже нельзя вернуться.

– Так значит, четвертый уровень не последний?

– Выходит, что нет.

– Да, – задумчиво протянул Василис, – ваши приключения определенно интереснее, чем наша скучная приземленная реальность…

– А как обстоят дела с твоей поэмой? – спросила Катарина.

– С поэмой, – машинально повторил антиец и, вдруг лицо его засияло, – вы же еще не знаете! Я закончил первую часть поэмы и… Ариа не даст соврать, она великолепна!

– Вот как? – обрадовалась моя спутница, – так прочитай же ее нам.

– Нет, женщина, не так быстро, – хитро улыбнулся антиец и покачал головой, – такие поэмы не читают в столовой, но только на сцене!

– Где же ты найдешь сцену, – начал я и тут же осекся, – хотя, кажется, знаю… в клубе.

– Именно, мой друг, именно! Там завтра вечером зачту творение своё… В кругу широком на пиру, перед войсками!

– Может, не стоит совсем в «широком кругу, перед войсками», а? – попытался возразить я, – мне даже как-то неловко.

– Мне тоже, – согласилась Катарина.

– Возражения не принимаются, тем более что ты, – антиец указал на меня, – генералиссимус, а ты, женщина, маршал. А командование должно появляться на общественных мероприятиях.

– Вы думаете, он им до этого про вас ничего не читал? – улыбнулась Ариа.

– Ошибаетесь. В глазах солдат вы почти былинные герои, так что не смущайтесь.

– Эво как… – усмехнулся я, – ну раз былинные, тогда деваться некуда.

– Вот и славно, – подхватил Василис, – давайте выпьем за ваше возвращение! Айрис, принеси-ка нам чего-нибудь покрепче.

Молодая девушка в форме повара кивнула и бросилась на кухню. Меньше, чем через минуту, на нашем столе стояли четыре кружки с дымящимся алкогольным напитком, похожим на грог.

– Что это за напиток? – спросила Катарина, пробуя на вкус содержимое чашки.

– А вот вы сами и спросите у нашего повара, – загадочно улыбнулся Василис и снова позвал девушку.

– Слушаю, товарищ командир? – девушка подошла к столу.

– Познакомьтесь, друзья, это наш единственный и лучший повар, а зовут это прелестное создание Айрис.

Девушка заулыбалась и кивнула.

– Видишь ли, Айрис, – продолжал антиец, – наш маршал интересуется, что это за напиток и как он называется. Я подумал, что на этот вопрос никто не сможет ответить лучше, чем ты сама.

Айрис снова расплылась в улыбке, отчего ее азиатское лицо стало ещё более круглым: – Это мой личный рецепт, товарищ маршал, разновидность грога.

– Ясно, – улыбнулась ей в ответ Катарина, – хорошо получилось.

– Да, действительно вкусно, – согласился я и добавил: – Приготовь нам ещё, пожалуйста.

– Конечно, товарищ генералиссимус, – девушка кивнула и ушла на кухню.

– Она из последней примкнувшей к нам группы выживших, – сообщил Василис, – чтобы их спасти, пришлось перебить около сотни одержимых. Это была наша последняя встреча с нечистью, мой друг, с тех пор все тихо и спокойно.

Я открыл глаза и, широко зевнув, перевернулся на другой бок.

– Марко, – прикоснулась к моему плечу Катарина, – ты еще не выспался? Подумав несколько мгновений, я решил, что, пожалуй, действительно пора вставать, и ответил: – Вроде бы выспался. И очень хочу есть…

– Это хорошо, – улыбнулась моя спутница и поцеловала меня в губы, – значит все с тобой в порядке. А то я уж думала, не заболел ли? Спишь и спишь… вечер ведь уже!

– Вечер? – недоверчиво переспросил я.

– Ну да, уже и Ариа заходила, форму принесла. Через час, говорит, ждут нас в клубе.

– Вот как, – оживился я, – ну, давай посмотрим, что они нам там за форму придумали.

– Вот, держи, – Катарина протянула мне пиджак с красивыми желто-красными эполетами.

Я встал и, надев его, подошел к зеркалу. То, что я увидел, мне неожиданно понравилось. Мундир сидел очень плотно, почти в обтяжку, но в то же время совсем не стеснял движений. На груди были приколоты три звезды – высшие награды альянса.

– Видимо, Василис решил использовать ордена альянса по-новому, – пояснила Катарина, увидев мое недоумение, – ты у нас трижды герой получаешься, а я дважды.

– Не много ли он мне определил… – с сомнением произнес я, – три звезды… Если мне не изменяет память, то за всю историю вооруженных сил альянса никто из героев не был удостоен сразу трех золотых звезд.

– В самый раз, мой хороший, – успокоила меня девушка, – если собрать все ордена, которых ты достоин, попросту не хватит места на мундире. Куда там героям альянса!

– Ну, будет тебе, маленькая, – остановил я Катарину, – перехвалишь, на один бок кривой стану!

– Первый раз вижу тебя смущенным, – засмеялась моя спутница, – брось, дорогой!

– Ладно, – пообещал я, – давай теперь на тебя посмотрим, товарищ маршал.

– Мне, по-моему, тесноват, как думаешь? – спросила Катарина, застегивая пуговицы мундира.

– Очень хорошо сидит, – возразил я, – а как грудь подчеркивает, просто загляденье.

– Правда?

– Чистая правда, маленькая, – я обнял девушку за плечи и поцеловал, – пойдем-ка заглянем в столовую…

– Пойдем, только скажи, какую мне рубашку надеть к этому мундиру?

– Надевай любую, – махнул рукой я, – в любом случае будет красиво.

– Ну а всё-таки? – не унималась девушка, – какую бы ты хотел, чтобы я надела?

– Давай красную, – подумав несколько секунд, сказал я.

– Красную, так красную, – улыбнулась Катарина и бросилась к шкафу.

Как только мы вошли в столовую, сидящие за столом солдаты вскочили и вытянулись по стойке смирно, а тот самый лейтенант, что встретил меня на блокпосту, прокричал мне:

– Здравия желаю, товарищ генералиссимус, – и что-то ещё про второй взвод, который прибыл в столовую для принятия пищи.

Я слегка растерялся и шепотом спросил свою спутницу:

– Катариночка, маленькая моя, а что в таких случаях в армии отвечают?

Девушка улыбнулась и скомандовала:

– Вольно.

– Вольно, – словно эхо, повторил долговязый лейтенант, и бойцы снова, как ни в чем не бывало, вернулись к принятию пищи. Мы же прошли в другой конец столовой к столу для старшего командного состава, за которым уже сидели Василис с Арией.

– А… проснулись, наконец, – заулыбалась Ариа, – и чем это вы всю ночь занимались, не иначе мешки грузили…

– Слушайте, друзья, – шепотом обратился я к Василису и нубийке, – а они так каждый раз будут вскакивать и орать?

Василис захохотал так, что зазвенела посуда на кухне:

– Привыкай, товарищ генералиссимус, в армии по-другому нельзя, а у нас теперь самая настоящая армия, и вы для этой армии – что-то вроде живой легенды, символа!

– И все равно, непривычно, – улыбнулся я, и Катарина одобряюще похлопала меня по плечу.

На вечере Василис говорил много и красиво, как будто готовился заранее. Он говорил о вере и силе духа, о любви и верности, о том, что надо смотреть на восток и даже в ночной темноте видеть ещё не взошедшее солнце. В заключение своей речи антиец, как и обещал, прочитал четвертую главу поэмы.

– А теперь, – произнес он, когда стихли аплодисменты, – я передаю слово нашим славным командирам. Марко, Катарина, поднимитесь, пожалуйста, на эту сцену!

Под грохот оваций мы зашли на дощатый настил клуба. Не знаю, как Катарина, но я понятия не имел, о чем именно буду говорить с бойцами цитадели. «Нужно лишь начать, – сказал я себе, – только начать, а дальше слова сами понесутся, как спущенные с тетивы стрелы».

– Друзья, – начал я, – мы не остались лежать под бетонными плитами рухнувшего мира и не превратились в одержимых. Каждый из присутствующих здесь – избранный. Будьте же достойны этого звания, – я посмотрел на Катарину, и девушка перехватила эстафету:

– Мы не знаем, что произойдет завтра, и какие сатанинские орды встанут у нас на пути, да это и не важно. С нами Бог, а если с нами Он, тогда какая разница, кто будет против? Мир вам.