При анализе результатов опосредованного запоминания (с помощью методики «пиктограмма» по А.Р. Лурия) более высокие показатели были отмечены у лиц с правым ПППР (при сравнении с левым), причем как у юношей – 73,86 % и 66,48 %, так и у девушек – 84,53 % и 80,61 % соответственно. По средним значениям девушки также обнаружили более высокие показатели опосредованного запоминания (82,57 %) по сравнению с юношами (70,17 %).
По результатам дихотического тестирования более высокие показатели коэффициента правого уха были отмечены у юношей с правым ПППР – 29,7 балла, у лиц с левым ПППР этот показатель составил 28,5 балла. У девушек была выявлена аналогичная закономерность – 19,26 балла и 6,7 балла соответственно.
Анализ других психодиагностических параметров показал, что у девушек с правым ПППР отмечаются более высокие значения «Экстраверсии» Айзенка по сравнению с левым ПППР (14,56 балла и 12,35 балла соответственно), а также более низкие значения «Эмотивности» (16,28 балла и 18,6 балла), «Дистимичности» (6,18 балла и 7,57 балла) и «Экзальтированности» (14,78 балла и 18,48 балла) в методике Леонгарда – Шмишека. Юноши с правым ПППР (по сравнению с левым) также обнаружили более высокие значения «Экстраверсии» Айзенка (14,0 балла и 12,22 балла) и «Гипертимности» ММРI (69,36 балла и 66,28 балла), более низкие показатели «Нейротизма» Айзенка (9,93 балла и 10,67 балла). У юношей с левым ПППР отмечены более высокие показатели потребности в одобрении (методика Краунда – Марлоу), а также «Ипохондрии», «Депрессии», «Истерии» и «Психастении» ММРI. При разделе выборки юношей на две подгруппы по ведущему уху (в моноауральных поведенческих актах) было установлено, что испытуемые с правым ведущим ухом обнаруживают достоверно более низкие показатели «гетерономности» в цветовом тесте, что соответствует психологическим характеристикам автономности, активности, инициативности, независимости, склонности к доминированию, стремлении к успеху и самоутверждению.
Современные данные свидетельствуют о связи признаков межполушарного доминирования с индивидуальными особенностями в реализации разных психических процессов – например, мышления ( Москвин , 1990, 2002; Хомская, Ефимова, Будыка, Ениколопова , 1997), с некоторыми особенностями регуляторных процессов, с индивидуальными стилями эмоционального реагирования, с особенностями цветовосприятия ( Москвин , 1990, 2002) и др.Считается, что активность выполнения психической деятельности характеризуется предпочтением разнообразия действий. Э.А. Голубева (1993) полагает, что уровень развития непосредственной активности определяется активированностью нервной системы. Опосредованный тип активности она связывает с другим полюсом этого свойства – инактивированностью. Она проявляется в методичности и систематичности действий. Э.А. Голубева полагает, что эти типы активности связаны с доминированием полушарий головного мозга. По ее данным, «правополушарные» индивиды отличаются сильной нервной системой, лабильностью нервной системы, высокой активированностью, развитием невербальных когнитивных функций, активностью непроизвольной сферы. Такие дети лучше учатся, успешно решают задачи в условиях дефицита времени, устойчивы к стрессу, поэтому лучше сдают экзамены, предпочитают интенсивные формы обучения (например, иностранному языку) и т. д. «Левополушарные» (низкоактивированные) лучше учатся по гуманитарным предметам, лучше планируют деятельность, у них выше точность выполнения работы. В целом, у них лучше развиты саморегулирующая, произвольная сфера, вербальные функции. Они более инертны, у них слабая нервная система, устойчивая к мотивации. Если заменить понятия «высокоактивированные – низкоактивированные» на понятия «экстраверты – интроверты» (по Г. Айзенку), то данные Э.А. Голубевой (1993) почти идентичны результатам Д.Л. Робинсон ( Robinson , 1986) и могут быть интерпретированы аналогичным способом.
Считается, что основная функция левого полушария – это сознательная произвольная регуляция и дискретное преобразование информации. Установлено, что левое полушарие отвечает за рекурсивное «вычисление» локальных обобщенных признаков объекта, дискретные операции. Оно выделяет фигуру из фона и работает с информацией в фокусе – центре актуального сознания. Как следствие, оно ответственно за дискурсивное, понятийное мышление, прогнозирование будущих событий, выдвижение гипотез. Левое полушарие – «формальный логик», чувствующий ложность высказывания, орган рефлексии, сознания и регуляции произвольных действий и когнитивного обучения. В левом полушарии хранится дискретная модель мира, разбитая на отдельные элементы, расклассифицированные и разложенные по полочкам. Семантическая память (память «времени жизни») о событиях, случившихся «там и тогда», также принадлежит этому полушарию, в ней хранятся осознанные социальные стереотипы.
Правое полушарие ответственно за подсознательные процессы, аналоговую переработку информации, непроизвольную регуляцию поведения. В правом полушарии происходят непрерывные преобразования (типологические, пространственные и пр.). Оно производит оценку симметрии, структурированности, сложности объекта, имеет дело не с фигурой, а с фоном, не с центром внимания, а с периферией. Тем самым оно обеспечивает не концентрацию, а распределение внимания. Правое полушарие является хранителем непрерывной картины мира, эмоциональной памяти (не памяти значения, а памяти контекста). Оно мыслит интуитивно, чувственно-образно, осуществляя проверку гипотез. Это полушарие «верифицирующее», оно имеет дело с актуальным временем, действиями «здесь и теперь». Правое полушарие – орган человеческого бессознательного, орган подражания и бессознательной социализации, хранитель личной значимости, всех подсознательных барьеров. Оно все воспринимает всерьез – это полушарие обиды и депрессии ( Дружинин , 1995).
Согласно представлениям о координации деятельности обоих полушарий головного мозга в процессе осуществления интеллектуальной активности, за постановку задач и проверку гипотез отвечает левое полушарие, а за их интуитивное решение – правое. Г.М. Грановская (1988) считает, что в проблемных ситуациях необходима координированная работа обоих полушарий, однако с периодическим переносом акцента с одного полушария на другое. Такой перенос (или динамическое доминирование) позволяет принимать наиболее оптимальные решения, поскольку для понимания проблемной ситуации и принятия решения обычно необходимо подняться над деталями и увидеть ее не только обобщенно, но и в новом ракурсе. Г.М. Грановская и И.А. Березная (1991) приводят также четыре возможные схемы процесса решения задачи:
Задача ставится сознательно левым полушарием и уходит в подсознание (правое полушарие), где и осуществляется решение. При озарении, сопровождаемом эмоциональной вспышкой, в левом полушарии возникает осознание.
Постановка задачи осуществляется подсознанием в правом полушарии, которое порождает некоторый прогноз возможных событий. Человек сознательно преобразует гипотезу в решение и осознает ее левым полушарием.
Постановка задачи также происходит в правом полушарии, там же отыскивается решение. Затем следует озарение и осознание решения левым полушарием.
Постановка задачи, решение, осознание осуществляются правым полушарием.
Из этого следует, что все тестовые задачи предполагают сознательное восприятие их условий (через инструкцию) и осознанное выполнение, то есть соответствуют 1-й и 2-й моделям. Тем самым тестовый общий интеллект – это «левополушарный» интеллект (если справедлива изложенная выше теория). Указанные модели предполагают взаимодействие левого и правого полушарий мозга в процессе интегративной деятельности.
Известно, что в долговременной памяти имеются два разных хранилища информации: в правом полушарии сохраняются образные представления, а в левом – символьные описания ( Грановская , 1988). Автор считает, что необходимость использования в одной и той же задаче как первый, так и второй тип описания объекта неизбежно ведет к переносу доминирования из одного полушария в другое. При этом могут присутствовать две тенденции: целостное представление, сформированное правым полушарием, далее перерабатывается левым в символы, понятия и слова, поскольку сохранение развернутой информации как бы загромождает память и делает более долгим поиск необходимой информации. С другой стороны, сжатие информации и преобразование ее в символьный вид связано с риском не сохранить именно нужную часть информации. Автор полагает, что «вероятно, полезно хранить и достаточно полную запись исходной информации, и ряд преобразованных и сжатых вариантов, при этом сжатие может быть неоднозначным, и проведено по нескольким правилам, основаниям» ( Грановская , 1988, с. 317).