Другие авторы также считают, что в процессах запоминания и сохранения информации участвуют оба полушария, однако исследования больных с локальными поражениями мозга показали, что правое полушарие в большей степени связано с непроизвольным запоминанием, а левое полушарие – с произвольными видами памяти ( Корсакова , 1995). Аналогичные результаты были получены и в нашем исследовании – у здоровых испытуемых с относительным доминированием правополушарных структур преобладает непроизвольное запоминание, а с относительным доминированием левополушарных структур – произвольное. У последних также преобладает опосредованное запоминание по А.Р. Лурия (по данным методики «пиктограмма»). Это может быть объяснено тем, что процесс опосредования требует определенной мыслительной активности и произвольной деятельности (невозможно говорить о процессе «непроизвольного» опосредования), поэтому этот вид памяти также может рассматриваться как один из вариантов произвольного запоминания, чем и объясняются полученные результаты. Здесь необходимо также отметить, что, по данным Н. Сакано ( Sakano , 1982), показатели пробы А.Р. Лурия «перекрест рук» связаны с контрлатеральными лобными отделами. Лобные же отделы мозга (и особенно левая лобная доля) входят в третий функциональный блок мозга по А.Р. Лурия и связаны с программированием, регуляцией функций и контролем; отмечается также важная роль лобных долей в организации слухоречевой памяти. Последние исследования также свидетельствуют о наличии различий в переработке информации у школьников с различными профилями латеральной организации ( Филиппова, Шрамм, Харитонов , 1995).

В настоящее время в психологии значительное место занимают исследования, посвященные вкладу левого и правого полушарий в процессы запоминания вербального и невербального материала ( Брагина, Доброхотова , 1988; Доброхотова, Брагина , 1994; Корсакова , 1995; Московичюте , 1995; и др.). Авторам удалось установить, что левое полушарие играет ведущую роль в произвольной мнестической деятельности (или ее произвольных компонентах), в то время как правое полушарие доминирует в непроизвольных формах (компонентах) этой деятельности. Разрабатываются представления о различной роли левого и правого полушарий мозга в узнавании и воспроизведении вербального и невербального материала ( Корсакова, Микадзе, Балашова , 1997). Показаны латеральные различия в кодировании и запоминании информации (вербальной и невербальной) по ведущим и специфическим признакам, различным для каждого вида информации. Так, для вербального материала смысловые характеристики являются ведущими и обеспечиваются преимущественно левым полушарием, а для невербального материала ведущим являются перцептивные признаки, которые «кодируются» и «запоминаются» преимущественно структурами правого полушария ( там же ). Что касается кратковременной памяти, то считают, что именно правому полушарию, по-видимому, принадлежит важная роль в обеспечении устойчивости в отношении различных помех ( Трауготт , 1986). Решению проблем дифференцированного обучения посвящен ряд работ по изучению особенностей памяти. Соединение двух стратегий исследования – анатомической «вглубь» и системно-синтетической («вширь») – позволяет рассматривать мнемические способности в неразрывной связи с механизмами работы мозга и одновременно – с индивидуальными характеристиками личности: мотивацией, чертами характера, темпераментом и т. д. ( Изюмова , 1995).

Фам Мин Хак (1973) отмечает, что у больных с поражениями лобных долей доминантного полушария проявляются дефекты кратковременной памяти в виде патологической инертности раз запечатленных стереотипов, что можно расценивать как проявление у данных больных распада программ действия. А.Р. Лурия (1969, 1973) также считал, что у больных с поражением левой (для правшей) лобной доли наблюдаются своеобразные дефекты памяти, которые проявляются как результат нарушения сложной, пластичной, целенаправленной и программированной деятельности, и отмечал, что в основе этих дефектов лежит патологическая инертность раз запечатленных стереотипов. Принято считать, что только высший, произвольный уровень организации речевой деятельности связан у большинства людей с левым полушарием, в то время как менее произвольные формы речевой функции имеют обычно билатеральную локализацию и протекают при участии правого полушария. Дальнейшие исследования выявили, что левое полушарие мозга обеспечивает произвольную организацию не только двигательных, но и мнестических функций, а поражение правого полушария приводит к расстройству неречевых, то есть непосредственных и непроизвольных форм восприятия и сознания. Исходя из этого, можно было предполагать, что при поражении правого полушария будут страдать не только вербально-мнестические функции, но и, прежде всего, процессы непосредственного и непроизвольного запоминания, в то время как наиболее сложные и произвольные формы памяти будут страдать меньше. Данное предположение было проверено экспериментально на больных с локальными поражениями мозга ( Киященко, Московичуте, Симерницкая и др., 1975). Сопоставление показателей непроизвольного и произвольного запоминания у больных с поражениями левого полушария (с соответствующими показателями здоровых испытуемых) показало, что у них в большей степени действительно страдает именно произвольное запоминание (61 % у здоровых испытуемых и 37 % у больных с поражениями левого полушария).

Проведенное нами исследование позволило установить, что в норме правополушарное доминирование также в большей степени связано с непроизвольным запоминанием, а левополушарное – с произвольными видами памяти. Полученные данные соответствуют результатам, полученным при исследовании больных с локальными поражениями мозга ( там же ). Однако впервые аналогичные результаты были получены на здоровых испытуемых. Было установлено, что опосредованное запоминание также в большей степени связано с доминированием левополушарных структур. На наш взгляд, все это подтверждает мнение о том, что память, как психический процесс, имеет активный характер ( Хофман , 1986; Москвин , 2002).

При проведении дихотического тестирования было выявлено, что правый показатель в пробе «перекрест рук» коррелирует с более высокими показателями экстраверсии и «коэффициента правого уха» в дихотическом тесте. Это может свидетельствовать о более выраженной левополушарной локализации двигательного центра речи у лиц с правым показателем в пробе А.Р. Лурия «перекрест рук», что, в свою очередь, может определять и более высокий уровень коммуникативных возможностей таких индивидов. Указанные особенности могут определяться более тесными связями ретикулярной формации с левым полушарием, что и определяет преимущественную локализацию моторного центра речи в левом полушарии (как у праворуких, так и у леворуких), а также более высокие показатели экстраверсии у лиц с правым показателем пробы «перекрест рук» и с более высокими значениями «коэффициента правого уха» ( Москвин , 2002). Напротив, клинический материал показывает нам связь алексетимии (речевых расстройств) у больных неврозами в зависимости от уровня невротичности и типа межполушарной асимметрии мозга ( Ересько, Карвасарский, Лосева и др., 1994).

8.2. Функциональные асимметрии и особенности цветовосприятия (по данным исследования цветоаномалов)

Цветоощущения возникают при действии трех разных типов колбочек (цветовых фоторецепторов), чувствительных к сине-зеленым, красно-зеленым и желтым цветам. Различного рода поражения сетчатки и ее дегенеративные изменения могут вызывать нарушения цветоощущений. Нормальное цветовое зрение обеспечивается тремя типами фоторецепторов (А, В и С); если же имеет место их недостаточность, то это обусловливает соответствующий тип цветоаномалии ( Кравков , 1951). Исходя из этого, среди страдающих цветоаномалиями различают протанопов («краснослепых»), дейтеранопов («зеленослепых») и тританопов («слепых на фиолетовый цвет»). Однако даже наличие всех типов фоторецепторов не является определяющим условием для реализации цветового зрения. У кошек в сетчатке имеются и палочки, и колбочки, однако считается, что цветовое зрение у них отсутствует. Другие исследования показывают, что и палочковые рецепторы могут принимать участие в цветоразличении. Для реализации процессов цветовосприятия необходимо наличие определенных алгоритмов работы нейронных структур, которые и определяют восприятие цвета объекта. Системы цветокодирующих нейронов у человека и высших животных связывают со структурами наружного коленчатого ядра и коры ( Измайлов, Соколов, Черноризов , 1989).